Как распознать неперспективных учеников?

0
Фрагмент нашел Алексей Каримов2/27/2023

Гораздо непосредственнее ощущалось Римским-Корсаковым (и притом даже с преувеличенной остротой) окончание эпохи музыкального шестидесятничества. Деятельность «Могучей кучки» представлялась отошедшей в историческое прошлое, а новые задачи — туманными. 

«Могучая кучка» / Картина А. М. Михайлова, 1950

В творческую жизнь вступило новое поколение; в большой мере это были ученики самого Николая Андреевича, прежде всего Лядов и Глазунов. Для него это были не только любимые ученики, но любимые люди; размолвка или временное расхождение во взглядах переживались глубоко, восстановление дружбы делало его счастливым. Лядову, обладателю безупречного художественного вкуса и прекрасного дарования, но, в отличие от неутомимого труженика Римского-Корсакова, писавшего мало и всегда готового отложить начатую работу на предбудущие времена, прощалось все. «Он мог делать только то, что ему сильно хотелось», — не без огорчения отмечает Николай Андреевич. Глазунова, чье композиторское дарование развивалось в те годы с почти неправдоподобной быстротой (и в значительной мере оправдавшего возлагавшиеся на него в ту пору надежды), Корсаков с нежностью называл музыкантом, «который все знает, все понимает и все может». Он увидел в нем композитора, с самого начала получившего правильное музыкальное образование и направление и потому избавленного от несовершенства и односторонности, которые Николай Андреевич, со своим даром пристрастной и беспощадной самокритики, усматривал в своем творчестве. Согласиться с этой самооценкой невозможно. [...]

На этом пути были и увлечения, и ошибки, стоившие немало страданий ученикам, а еще больше самому учителю. Артистическая пылкость вела, особенно в ранние годы его преподавания, то к преувеличению таланта и степени зрелости ученика, то, наоборот, к слишком поспешному разочарованию. В первом случае на ученика возлагались чрезмерные надежды и к нему соответственно предъявлялись чрезмерные требования. Но то, что было просто и легко великому композитору и труженику, часто оказывалось непосильным для ученика. Об этом вспоминал, много лет спустя и уже без чувства горечи, один из питомцев Николая Андреевича, музыкально чуткий, но не яркий композитор Н. А. Соколов. 

Анатолий Константинович Лядов / Николай Андреевич Римский-Корсаков / Александр Константинович Глазунов

В другом случае — но эту ошибку не мог себе никогда простить сам учитель — жертвой поспешного разочарования оказался один из самых его одаренных учеников, Анатолий Лядов. Беда была в том, что Лядов по условиям ли безалаберного семейного воспитания, или по врожденному болезненному недостатку страдал крайней неорганизованностью и заторможенностью творческого процесса. Писал он мало, с большими перерывами, нередко не осуществлял самые заманчивые свои музыкальные намерения, начиная и бросая сочинения уже наполовину созревшие, нуждавшиеся только в нотной записи и попутной отделке. Корсакову это казалось (а может быть, и не без оснований) непостижимой и непростительной ленью. Дело дошло до того, что за непосещение классов Лядова исключили из Петербургской консерватории. И тут, несмотря на покаянное обещание отныне заниматься исправно, Корсаков наотрез отказался просить о его восстановлении. 

К счастью, двумя годами позднее все уладилось, и Лядов блистательно кончил курс, по-прежнему не посещая классов, но представив в качестве выпускной работы прекрасную кантату. А еще позже Николай Андреевич понял, что обычные требования к Лядову неприменимы: он мог делать только то, что ему сильно хотелось, и с этим приходилось примириться раз и навсегда. Прямой противоположностью Лядову был Глазунов. Этот умел и хотел работать. А при такой же «несказанной» талантливости, как у Лядова, — рос буквально на глазах, схватывая на лету указания учителя (он брал у Николая Андреевича частные уроки). Если же что-либо и оставалось неясным, педагог настойчиво добивался, чтобы ученик уяснил себе, что от него требуется, и не успокаивался, пока тот не достигал успеха. Но зато после окончания всего только полуторалетнего курса обучения Корсаков объявил Глазунову, что остальное он изучит, сочиняя музыку. 

Александр Глазунов и его учитель Николай Римский-Корсаков

Этот необыкновенно удачный опыт индивидуального обучения, в котором все сообразовывалось с личностью ученика и со складом его музыкального дарования, произвел громадное впечатление на Римского-Корсакова. Глазунова он признал своего рода образцом нормально развивавшегося композитора, а заботливую и продуманную систему индивидуального обучения — идеалом. Воспитание композитора, по его глубокому убеждению, должно было давать полный простор его природным задаткам. Разумеется, при условии, что серьезные задатки дарования и — важное условие! — высокая степень музыкальности налицо. Без них можно было воспитать не художника, а уродливое порождение школьного формализма — бездарного композитора-ремесленника.

Источник: И. Ф. Кунин. Николай Андреевич Римский-Корсаков. – М: Музыка, 1983. – С. 48, 86-89.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
Как научиться управлять внешними обстоятельствами: пример Аллександры Коллонтай
«Как младшая в семье, — писала Коллонтай в автобиогра­фии, и притом единственная дочь отца (мать моя была за­мужем вторично), я была окружена особой заботой всей на­шей многочисленной семьи с ее патриархальными нравами». — Не знаю, право, что из Шуры выйдет? — огорчалась Мама. — Ни к чему ее не приучишь. К хозяйству нет терпения, шить и вышивать не любит, даже в куклы не умеет играть, Шура не капризная, но в ней сидит двойное упрямство — чу­хонское да хохлацкое. Сколько раз я ей запрещала рыться в книгах у дедушки в кабинете. Чуть недосмотришь — она  там....
Биографии
Как научиться управлять внешними обстоятельствами: пример Аллександры Коллонтай
Биографии
Королева Виктория выбирает будущего мужа
Биографии
Джейн Биркин: «Если сниматься голой, то только у великих великих»
Биографии
Лу Саломе: Развитие творческого потенциала начинается с фантазирования
Биографии
Флоренс Найтингейл: почему будущая национальная героиня была разочарованием семьи
Биографии
Как воспитать девочку поэтессой – пример Леси Украинки
Биографии
Агриппина Ваганова: как превратить недостатки в достоинства
Биографии
Развитие вопреки обстоятельствам: пример нобелевской лауреатки Дженнифер Даудны
Биографии
Избавиться от теории ради практики – стратегии художницы Остроумовой-Лебедевой
Биографии
Самостоятельность формируется с детства – пример Айседоры Дункан
Биографии
Татьяна Тарасова: тренер в поисках МУЗЫки
Биографии
Марлен Дитрих: «Никто не мог заставить меня воевать с Францией»
Биографии
Корни жестокости Ивана Грозного
Биографии
Антонина Пирожкова и Исаак Бабель: распределить быт так, чтобы жена работала
Биографии
Какие трудности поджидают супруга королевы: Виктория и Альберт
Биографии
Анна Ахматова: делиться результатами своего труда, даже если страшно