Как создать смешного персонажа: полный реферат по книге В. Я. Проппа «Проблемы комизма и смеха»

Что делает персонажа смешным? Почему одни герои вызывают улыбку сразу, а другие остаются плоскими и невыразительными? Ответы на эти вопросы даёт Владимир Пропп в книге «Проблемы комизма и смеха». Этот материал представляет собой расширенный реферат его работы: здесь сохранены ключевые цитаты, выдержана строгая структура и приведены все основные приёмы, выделенные Проппом.

Если нам нужно создать комического героя — для скетча, кинокомедии, стендапа или другого жанра, — и мы обратимся к нон-фикшн литературе о комедии, то в лучшем случае найдём в ней отдельные решения, а в худшем — лишь общие декларации, не дающие ответа на вопрос, как создать персонажа. Авторы популярной литературы в основном переизобретают уже известные приёмы. Чтобы не идти этим путём, мы в рамках разработки Теории комического в первую очередь обратились к работам классиков. 

Этот реферат основан на книге Владимира Проппа «Проблемы комизма и смеха», в которой он описал приёмы, позволяющие вызывать разные виды смеха. (Правда надо отметить, что глубоко были проработаны лишь средства создания насмешливого смеха. Существование других форм: добрый смех, злой и циничный, жизнерадостный, обрядовый и разгульный — автор лишь обозначил.) В отличие от Анри Бергсона, о котором мы уже писали, Пропп в своей работе сформулировал ряд ограничений и предложил более точные и конкретные приёмы, чем его предшественник.

В отличие от практической статьи, где приёмы даются в адаптированной форме с примерами и готовыми рекомендациями, реферат сохраняет более серьёзную подачу и максимально полно отражает замысел автора. Особую ценность ему придаёт раздел о создании комического сюжета — в практической версии он отсутствует.

Этот материал будет полезен тем, кто изучает теорию комического и хочет опираться не только на упрощённые пересказы, но и на более фундаментальное изложение идей Проппа.

Создаём комический сюжет 

Гротеск

Гротеск — это художественный приём, его основа — гипербола, доведённая до фантастических масштабов, до того, чего в реальности быть не может. 

Чтобы построить комический сюжет с помощью гротеска, автор преувеличивает способности героя до невероятного уровня, позволяя ему совершить невозможное. Событиям придаётся сказочный или фантастический характер — заведомо невозможный в реальности, откровенно «ложный».

ЦИТАТА. В других случаях лжец не стремится обмануть слушателя, не в этом состоит его цель: цель — развеселить. Таковы, например, рассказы Мюнхгаузена и вообще всякого рода веселые небылицы. [...] Труднее объяснить комизм рассказов типа повествований Мюнхгаузена. Шопенгауэр подводит их под свою теорию «очевидного несоответствия видимого и мыслимого»; видимое — это рассказы барона, то, что происходит. Мыслимое — это сознание их невозможности. Это несоответствие, по Шопенгауэру, и возбуждает смех. [...] 

Большинство небылиц, рассказываемых Мюнхгаузеном, имеет фольклорное происхождение. В них герой поражает слушателей своей способностью находить выход из самого, казалось бы, безвыходного положения. Мюнхгаузен, например, будто бы сам себя за волосы вытащил из болота и говорит это с полной серьёзностью. [...] Человек увяз в болотной трясине по самое горло. Далее рассказывается, что на его голове утка свила себе гнездо и снесла яйца. Волк прибегает и съедает яйца. Рассказчик наматывает хвост волка себе на руку и пугает его криком. Волк с испугу бросается вперед и вытаскивает его из трясины.  Но есть небылицы и иного порядка: в них нет удачи и находчивости; рассказывают, например, о кисельных берегах и молочных реках, об огромных выросших на огороде овощах, о перепрыгивании через море на тот свет и т. д. 

Ложь в этих случаях не преследует ни сатирических, ни разоблачительных целей. Лжец здесь вовсе не интересует рассказчика или слушателя. Интересует фабула. Фабула построена на совершенно очевидном и явном алогизме, и этого вместе с другими причинами совершенно достаточно, чтобы вызвать в слушателе веселую улыбку и довольный смех.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 92-94.

Современный пример:

ЦИТАТА. Джереми Цветная капуста попал в серьёзную аварию: соцветия разбросало по всей дороге. Его срочно доставили в больницу, где команда хирургов провела длительную операцию. Родители Джереми, мистер и миссис Цветная капуста, сидели у операционной и ждали результата. Через пять часов к ним вышел хирург.

— Ну что, доктор, — спросил мистер Цветная капуста, — Джереми жив?

— Операция была сложной, но он выживет. Однако есть одно «но»…

— Что? — воскликнули родители.

— Простите… Мы сделали всё, что могли. Но, боюсь, ваш сын навсегда останется овощем.

Источник: D. Chiaro. The languiage of jikes, analyzing verbal play. New York, Routledge, 1996. P. 9.

Этот анекдот построен на том же принципе гротеска: метафора («быть овощем») обыгрывается буквально, доводится до абсурда.

Многим читателям знаком мультфильм «Том и Джерри». Почти каждая сцена в нём построена на гротеске: Джерри бьёт Тома по голове тяжёлыми предметами, на Тома падают кирпичи, герои временно превращаются в неодушевлённые предметы, проглатывают еду больше собственного размера и т. п. Всё это в реальности невозможно, но именно эта невозможность делает ситуации комическими.

Одурачивание

Как нетрудно догадаться из названия, приём «одурачивание» связан с обманом. Он имеет несколько разновидностей.

Первый тип: одурачивание отрицательного персонажа

Чтобы создать комический сюжет с помощью этого приёма, автор вводит ситуацию обмана, в которой пострадавшим оказывается отрицательный персонаж или тип персонажа, заведомо вызывающий у зрителя неприязнь: поп, жадная торговка, учитель-самодур, жулик и т. п. В подобных случаях зритель заранее не сочувствует обманутому: мы вряд ли будем защищать мошенника, оправдывать карманника или одобрять сплетниц у подъезда.

ЦИТАТА. Во всех приведённых случаях причина смеха кроется в свойствах того, над кем смеются. Неудача невольно вызвана им самим. Действует один человек. Но неудача или посрамление воли могут быть нарочито вызваны кем-нибудь другим; в этих случаях действуют два человека. [...] 

Наличие двух персонажей дает возможность развивать конфликт, борьбу и интригу. Каждый из таких персонажей может иметь вокруг себя группу сторонников или соратников. Борьба может вестись между положительным и отрицательным центральными персонажами или между двумя отрицательными фигурами. Если в предыдущих случаях комизм вызывался внезапными неожиданными впечатлениями, то приём одурачивания может лежать в основе многоактных комедий и более или менее длинных повествований. Одураченный может оказаться посрамлённым по собственной вине. Его антагонист пользуется какими-нибудь недостатками или недосмотрами его и тем выводит эти недостатки на чистую воду, на всеобщее посмешище. [...] 

При анализе комедийных сюжетов можно установить, что одурачивание составляет один из основных стержней. [...] Так, в комедии «Свои люди — сочтемся» благообразный плут, купец Самсон Силыч Болыпов, чтобы обмануть своих кредиторов, объявляет себя неплатежеспособным. Своё имущество он переводит на зятя. Но зять оказывается ещё большим плутом, чем Болыпов, он допускает, что свёкра сажают в тюрьму, и свободно пользуется его имуществом в свое удовольствие. Судьба Болыпова была бы трагична, если бы она не была вызвана его собственной виной. Болыпов — обманутый обманщик. 

Здесь по собственной вине одураченным оказывается отрицательный герой. Но в такое же положение может попасть и положительный герой, оказываясь в среде людей, противоположных ему по характеру, нравам и убеждениям. В этом состоит интрига комедии «Горе от ума». 

Приехав в Москву с какими-то идеалами и с большой любовью в своём сердце, Чацкий терпит крушение всех иллюзий. «Так, отрезвился я вполне!» — восклицает он в конце комедии. Одураченным оказывается положительный персонаж, но вскрылись недостатки не его, а тех, в ком он обманулся. [...] 

Наша современная моральная оценка подобных поступков не всегда совпадает с той, которую ей дают одураченные. В случаях, рассказанных Ликоком, шутники для нас отвратительны, так как одураченные терпят бедствия, ни в чем не будучи виноватыми. В тех случаях, однако, когда в жизни или литературе одурачиванию подвергаются люди или типы, нам неприятные, или вредные, или вообще отрицательные, мы склонны сочувствовать таким шутникам.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 77-84.

В рассказе Михаила Зощенко «Спец» Васька Егоров, растранжирив деньги, нанимает жулика, чтобы тот инсценировал ограбление. Но «специалист» решает ограбить по-настоящему. В итоге оба попадаются полиции. 

Читайте рассказ по ссылке

Во втором эпизоде сериала «Контроль за животными» герои, сотрудники службы по отлову диких животных, приезжают по вызову: якобы сбежала пума. На деле зверь оказывается игрушкой — их разыграли. Тогда они решают в ответ одурачить заносчивого коллегу, который постоянно насмехался над ними. Герои нарочито пугаются и показывают ему «пуму в кустах». Тот достаёт дробовик, стреляет и одним выстрелом «разносит» голову плюшевой игрушке. Так отрицательный персонаж сам оказывается в смешном положении.

И в рассказе Зощенко, и в эпизоде сериала одурачивание становится наказанием для отрицательных героев.

Второй тип: «мелкая ложь»

Комизм может строиться на обмане, который сам по себе не трагичен. Чаще всего ложь очевидна для зрителя, но не для лжеца. Иногда ложь разоблачается, и тогда возникает смех и хохот со стороны наблюдателей.

ЦИТАТА. Но этим дело не ограничивается. Комизм лжи Хлестакова состоит не только в непроизвольном саморазоблачении. Гоголь продолжает: «Лгать значит говорить ложь тоном так близким к истине, так естественно, так наивно, как можно только говорить одну истину, — и здесь-то заключается именно всё комическое лжи» («Отрывок из письма, писанного автором после первого представления «Ревизора»). 

Этим Гоголь определяет специфическую сущность комизма лжи. Ложь корыстная, по Гоголю, не была бы смешной. Чем корыстнее ложь, тем менее она смешна. Поэтому высшая ступень комизма лжи есть вместе с тем ложь совершенно бескорыстная, при которой, однако, лжец себя изобличает («высказывает себя таким, как есть»).

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 92.

В рассказе «Косточка» Льва Толстого мальчик Ваня тайком съедает сливу. За обедом отец, заметив пропажу, говорит, что в сливе могла быть косточка, и если её проглотить — через день умрёшь. Ваня пугается и в панике выдаёт себя: «Нет, я косточку бросил за окошко». Все смеются, а он заплачет.

ЦИТАТА. Купила мать слив и хотела их дать детям после обеда. Они ещё лежали на тарелке. Ваня никогда не ел слив и всё нюхал их. И очень они ему нравились. Очень хотелось съесть. Он всё ходил мимо слив. Когда никого не было в горнице, он не удержался, схватил одну сливу и съел. Перед обедом мать сочла сливы и видит — одной нет. Она сказала отцу.

За обедом отец и говорит:

— А что, дети, не съел ли кто-нибудь одну сливу?

Все сказали:

— Нет.

Ваня покраснел как рак и сказал тоже:

— Нет, я не ел.

Тогда отец сказал:

— Что съел кто-нибудь из вас — это нехорошо; но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки, и если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрёт. Я этого боюсь.

Ваня побледнел и сказал:

— Нет, я косточку бросил за окошко.

И все засмеялись, а Ваня заплакал.

Источник: Л. Толстой. Косточка. Цит. по: Л. Толстой. Для детей. М.: Детская литература, 1968. С. 36-37.

Здесь мальчик, скрывающий проступок, сам разоблачает себя — и становится смешным.

Третий тип: подмена личности или положения

Этот вид одурачивания связан с ошибочной идентификацией. Герой умышленно или случайно выдаёт себя не за того, кем является. Из-за этого возникает путаница, искажается восприятие ситуации другими персонажами. В дальнейшем это приводит к череде комических недоразумений.

ЦИТАТА. Почему и при каких условиях бывает смешной человеческая ложь. Чтобы ответить на этот вопрос, надо иметь в виду, что есть как бы два разных вида комической лжи. В одних случаях лжец пытается обмануть собеседника, выдавая ложь за истину. Это мы имеем, например, в сцене вранья Хлестакова в «Ревизоре». В других случаях лжец не стремится обмануть слушателя, не в этом состоит его цель: цель — развеселить. Таковы, например, рассказы Мюнхгаузена и вообще всякого рода веселые небылицы. Рассмотрим первый случай.

Обманная ложь комична далеко не всегда. Чтобы быть комичной, она, как и другие человеческие пороки, должна быть мелкой и не приводить к трагическим последствиям. Она, далее, должна быть разоблачена. Неразоблаченная ложь не может быть комичной. Когда произносится ложь, один говорит, другие слушают. В одних случаях разоблачение, осознание лжи дано только для слушателя, но его нет для лжеца, который остается в полной уверенности, что его обман удался. В этом случае окружающие с удовольствием слушают лжеца и радуются тому, что лжец думает, будто все ему верят, а на самом деле слушатель видит его насквозь. Комизм такой ситуации не разражается внезапно, он может длиться несколько минут, но не вызывает взрыва хохота. Лжец остаётся в дураках, но сам этого не понимает, он остается безнаказанным. 

Во втором случае ситуация имеет некоторое продолжение. Кто-нибудь из слушателей бросает реплику, сразу изобличающую лжеца, и это вызывает (или может вызвать) взрыв хохота у всех присутствующих. В этом случае лжец остается в дураках и его ложь наказана. Смех наступает в момент разоблачения, когда скрытое вдруг становится явным, как это имеет место и в других случаях комизма. [...] 

Чем корыстнее ложь, тем менее она смешна. Поэтому высшая ступень комизма лжи есть вместе с тем ложь совершенно бескорыстная, при которой, однако, лжец себя изобличает («высказывает себя таким, как есть»). При соблюдении последнего условия (если опять-таки не предвидится серьезных последствий) может быть комична и корыстная ложь. Так, Собакевич, не моргнув, лжёт, что проданные им мёртвые крестьяне — живые. Городничий расписывает мнимому ревизору, как он заботится о порядках в городе. Кочкарев врет женихам про Агафью Тихоновну, а Агафье Тихоновне про женихов и таким образом всех их выживает и завоевывает поле сражения. 

Во всех этих случаях лжец остаётся в глазах участников действия неразоблаченным. Это специфично для художественных произведений. Рассказчик или драматург изобличает лжеца перед зрителем в театре или читателем рассказа. В жизни чаще бывает другое: лжеца изобличают и над ним смеются в его же присутствии.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 90-93.

Мелкая неудача

Чтобы ситуация выглядела комичной, достаточно показать неудачу, вызванную нелепостью или каким-либо небольшим физическим недостатком. Важно, что этот недостаток — «мелкий», и неприятности, к которым он приводит, тоже оказываются несерьёзными.

ЦИТАТА. Достаточно привести яркие и показательные примеры, чтобы увидеть, в чём здесь дело. Когда с людьми случаются маленькие несчастия, когда они вдруг попадают под сильный дождь, или у них рассыпаются пакеты, или ветер уносит шляпу, или они спотыкаются и падают, то окружающие смеются. Смех этот несколько жесток. Характер его зависит от степени бедствия, и тут разные люди будут реагировать по-разному. Там, где один будет смеяться, другой подбежит, чтобы помочь. Возможно и то и другое одновременно: можно одновременно и смеяться и помогать. 

Канадский юморист Ликок считал подобный смех вообще непозволительным. Он приводит такой пример: конькобежец во время фигурного катания вдруг проваливается под лёд. Действительно, такой случай сам по себе не смешон, потому что провалившемуся под лёд грозит смерть. Но вопреки Ликоку можно утверждать, что даже такой случай может оказаться смешным. 

В «Посмертных записках Пиквикского клуба» Диккенс рассказывает, как мистер Пиквик катается на коньках по льду замёрзшего пруда и вдруг проваливается. На поверхности остаётся только его шляпа. Но ничего страшного не происходит. Мокрый и испуганный мистер Пиквик, тяжело отдуваясь, показывается из-под воды, его ведут домой и помогают ему отогреться и привести себя в порядок. Никакого несчастья не случилось. 

В этих случаях с людьми происходит нечто неприятное, чего они не ждали и что нарушает мирное течение их жизни. Происходит некоторое неожиданное посрамление человеческой воли какими-нибудь совершенно случайными, непредвиденными причинами. Не всякое посрамление воли комично. Крушение каких-нибудь великих или героических начинаний не комично, а трагично. Комична будет неудача в мелких, житейских человеческих делах, вызванная столь же мелкими обстоятельствами. [...]  

В одном из фильмов Чаплина герой вместе с такой же бедной, как и он, девушкой строит себе на окраине города хибарку из ящиков и разных дощечек. Утром он в трусиках, с полотенцем через плечо, похлопывая себя по животу, выходит из дому, чтобы выкупаться. Мимо дома протекает ручей, который тут образует заливчик. Есть и мосток. Он с разбегу бросается в воду, но ручей оказывается совсем мелким. Расшибленный и мокрый, хромая, он возвращается в свою хибарку. Здесь смех не нарушает симпатии к скромному маленькому человеку, который всюду терпит неудачи. Этот случай комичен, но вместе с тем и грустен, что характерно для фильмов Чаплина. 

Комизм уже без всякой примеси грусти, а, наоборот, с некоторой долей злорадства получается в тех случаях, когда человеком руководят не просто маленькие житейские, а эгоистические, ничтожные побуждения и стремления; неудача, вызванная внешними обстоятельствами, в этих случаях вскрывает ничтожество устремлений, убожество человека и имеет характер заслуженного наказания. Комизм усиливается, если это посрамление происходит внезапно и неожиданно для действующих лиц или для зрителей и читателя. 

Классический случай такого посрамления воли — падение Бобчинского с дверью во втором акте «Ревизора». Бобчинский хочет подслушать, о чм будут говорить городничий и Хлестаков. Но он слишком сильно налегает на дверь, дверь вдруг обрывается. «Бобчинский летит вместе с ней на сцену» — так это описывает Гоголь. Попытка не удалась. 

В некоторых случаях человек как будто не виноват в своих неудачах. Но это только так кажется. На самом деле неудача вызвана именно каким-то недостатком дальновидности и наблюдательности, неумением ориентироваться в обстановке, что приводит к смеху независимо от побуждений. Желание выкупаться отнюдь не смешно. В случае из фильма Чаплина комизм усилен подчеркиванием физиологии (похлопывание себя по животу), прекрасным настроением, которое сейчас будет нарушено. Тем не менее зритель совершенно инстинктивно смеется. В случае с падением Бобчинского мы тоже имеем некоторую нерасчётливость и недальновидность. Бобчинский не рассчитал, что дверь не выдержит. Но вместе с тем в этом случае неудача явно вскрывает всю неблаговидность тайных намерений Бобчинского. Этот случай комичен вдвойне. Бобчинский наказан и за свою недальновидность и за намерение подслушать. В приведенных случаях посрамление вызвано причинами, которые находятся вне человека, но одновременно оно вызвано чисто внутренними причинами, кроющимися в натуре человека. 

Посрамление воли может происходить и по чисто внутренним причинам. Точнее — внутренние причины составляют основу, а внешние как бы служат ареной или поводом для их выступления наружу. [...] В этих недостатках человек до некоторой степени виноват сам. Но смех может быть вызван и такими недостатками, в которых человек сам вовсе не виноват, но которые с точки зрения высшей целесообразности в природе все же нежелательны. Это недостатки физического или психофизического характера, как, например, глухота, подслеповатость, дефекты речи и т. д. Эти недостатки приводят к различным неудачам и недоразумениям. 

У Чехова есть рассказ: человек хочет сделать объяснение в любви, но на него нападает такая икота, что из этого ничего не получается. В литературе этот приём встречается сравнительно редко. Здесь вспоминается князь Тугоуховский в «Горе от ума». Графиня-бабушка пробует заговорить с ним о Чацком, но это невозможно, князь ничего не слышит и отвечает только нечленораздельным мычанием. [...] 

Психофизические недостатки могут оказаться смешными не только сами по себе, но по совершенно неожиданным последствиям. В русском сказочном репертуаре есть анекдоты о трёх шепелявых девушках, которые на смотринах должны, по совету матери, молчать. Но они не выдерживают и выдают свой недостаток, жених от них бежит. 

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 72-76.

Хороший пример мелкой неудачи предлагает Михаил Зощенко в рассказе «Европеец». Герой из тщеславия устанавливает дома телефон. Действие происходит в начале XX века, у его знакомых телефонов нет, звонить некуда. Чтобы хоть кому-то позвонить, герой связывается с пожарной частью, и оказывается под арестом за хулиганство.

Комизм здесь рождается из тщеславия героя: он хотел приобрести престиж, но попытка практического применения этого «символа престижа» обернулась неудачей.

Читайте рассказ по ссылке

В фильме «Так себе каникулы» дети случайно перепутали лекарства одного из взрослых героев. Утром тот принимает таблетки и отправляется к знакомой. Но оказывается, что он пришёл на похороны. Из-за подмены лекарств у героя сводит лицевой нерв, и рот замирает в нелепой улыбке. Его «радостная физиономия» в траурном контексте вызывает недоумение у окружающих и комический эффект у зрителя.

Несоответствие контексту

Ещё один приём создания комического сюжета — столкновение привычного и непривычного, «старого» и «нового» в одном контексте.

Старое поведение в новом контексте

Герой сохраняет устаревшие привычки и пережитки прошлого в новой ситуации, где они выглядят нелепо.

В рассказе Ильфа и Петрова «Дядя Силантий Арнольдыч» семья переселяет дядю из коммуналки в отдельную квартиру. Семья уезжает на дачу, а дядя, оставшись один, продолжает по привычке клеить объявления в коридоре «для жильцов», переделывает газовую плиту в буржуйку и даже не пускает хозяев в квартиру без разрешения управдома.

Читайте рассказ по ссылке

Герой попадает в новый контекст, в новую роль или приобретает новое качество, но сохраняет старый уклад. Что вызывает комический эффект: неуместное поведение заставляет читателя или зрителя подумать, что у героя «не все дома». 

Непривычное поведение в привычном контексте

Герой переносит свои обычаи в чужую среду и сталкивается с резким несоответствием.

В рассказе Зощенко «Китайская церемония» немец, приехавший в Россию, никому не подаёт руку при встрече. Однажды он решил познакомиться с купцом, но тот ударил его за нарушение местного обычая. Перед отъездом немец уже всем жмёт руку — «на всякий случай». Здесь комизм возникает из-за столкновения культурных норм: герой игнорирует правила страны, куда приехал, и за это получает наказание.

Читайте рассказ по ссылке

Старое в новом контексте (смешанный вариант)

Ситуация, когда персонажи из «старого» времени или культуры оказываются в современности.

Пример — известная французская комедия «Пришельцы» Жана-Мари Пуаре: рыцарь и оруженосец из Средневековья переносятся в XX век. Не зная ничего о современной жизни, они залезают в ванну в одежде, используют предметы не по назначению, принимают автомобиль за чудовище и начинают его крушить.

Здесь эффект строится на резком контрасте старых привычек и нового окружения.

ЦИТАТА. При социальных переворотах комичным может стать то, что безвозвратно ушло в прошлое и не соответствует новым нормам, созданным победившим строем или общественным укладом. Это было замечено Марксом. Соответствующая мысль Маркса часто приводится, причём излагается так: «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым». Таких слов Маркс никогда не говорил, и подобная формулировка есть вульгаризаторское искажение его мысли. 

Вот подлинные слова Маркса: «История действует основательно и проходит через множество фазисов, когда уносит в могилу устаревшую форму жизни. Последний фазис её всемирно исторической формы есть её комедия. Богам Греции, которые были уже — в трагической форме — смертельно ранены в «Прикованном Прометее» Эсхила, пришлось еще раз — в комической форме умереть в «Беседах» Лукиана. Почему таков ход истории? Это нужно для того, чтобы человечество весело расставалось со своим прошлым». 

Эти слова определяют общеисторическую закономерность и целесообразность («для того, чтобы»). Гибель героев, положивших свою жизнь в борьбе за историческую справедливость, есть гибель трагическая. Это первая фаза. Человечество вовсе не смеясь расстается со своим прошлым. Когда борьба закончена, остатки прошлого в настоящем подлежат осмеянию. Но трагическое и комическое не разделены механически. Остатки прошлого в настоящем не всегда сами по себе комичны.

Всегда ли комичны религиозные пережитки? Сами по себе далеко не всегда, но средствами художественной комедийности они могут быть представлены сатирически. Чем этот пережиток сильнее и серьезнее (эстетическое воздействие на верующих через музыку и живопись), тем сатирическое изображение труднее; чем пережиток мельче (рассуждение богомольной старушки о греховности космических полётов), тем создание сатиры легче. Это же относится ко всем подобным пережиткам. Многие из них относятся не столько к компетенции сатирика, сколько прокурора. Но во множестве случаев сатирик и прокурор могут друг другу помочь. 

Комизм в приведённых случаях основан на несходстве норм двух исторически сложившихся социальных укладов жизни народа. Но комизм может иметь причиной различия не только социальные, но бытовые формы жизни, например, у двух разных народов в одно и то же время. Если каждый народ имеет свои внешние и внутренние нормы бытия, выработанные ходом развития его культуры, то смешным будет представляться всё то, что этим нормам не соответствует. Здесь кроется причина того, почему так часто смешными представляются иностранцы. Смешны они бывают только тогда, когда они выделяются, отличаются своими странностями от тех, к кому они приехали. […] 

Однако смешными могут оказаться люди не только другого коллектива, большого или малого, но и своего, если они чем-нибудь резко отличаются от всех. Каждый народ и каждая эпоха имеют свои обычаи и свои нормы внешнего быта. Но эти нормы могут меняться, и меняются они иногда довольно быстро. Такие изменения воспринимаются первоначально как нарушения общепринятого и вызывают смех. […] Приведённые случаи объясняют нам, почему и в каких случаях как комическое воспринимается несходство. В последних приведённых примерах речь шла о несходстве, вызванном поведением самого человека. Но, по существу, эти случаи не отличаются от случаев несходства, вызванных не людьми, а природой.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 72-76.

Чек-лист с ошибками при создании комического сюжета

Чтобы избежать распространённых ошибок, можно сверяться с этим списком. Ошибками являются:

1. Гротеск в реалистичном произведении. Использование фантастических преувеличений в реалистическом контексте убивает комизм, делая сюжет неправдоподобным.

ЦИТАТА. Одна из часто встречающихся ошибок состоит в неумении соблюдать границы комических преувеличений. Ни одна эстетика или поэтика не может указать, в каких пределах такое преувеличение возможно и допустимо и в каких — нет. Это дело таланта, чутья, чувства меры. В области реалистического и фантастического комизма дело обстоит не совсем одинаково. В фантастических произведениях преувеличения возможны в грандиозных размерах, и тогда они приобретают характер гротеска. На этом основан комизм Рабле. Но когда мы имеем реалистический стиль, комизм наступает только в том случае, если предмет повествования хотя и преувеличен, но потенциально возможен. Там, где эта граница перейдена, комизм уничтожается. [...] 

Невозможные нелепости вполне уместны и смешны в рассказах барона Мюнхгаузена, но неуместны в рассказах реалистического характера. Здесь за действительность выдается потенциально невозможное. Кроме всего прочего здесь содержится алогизм, но алогизм не действующего лица, а автора, и потому автор помимо своей воли становится смешным: приведённые автором случаи в действительности совершенно невозможны и потому не смешны, не художественны. 

Другим примером неудачных преувеличений может служить рассказ Марка Твена «Как я редактировал сельскохозяйственную газету». Газету издает человек, не имеющий о сельском хозяйстве никаких представлений. Он думает, что брюква растет на деревьях, что гуано — это птица, что тыква — вид апельсинов, что гусаки мечут икру и т. д. Таких недоразумений в рассказе чрезвычайно много. Нагромождение подобных нелепостей на нескольких страницах утомляет читателя и не вызывает смеха. Сатирический замысел вскрывается в конце. Когда редактора упрекают в незнании дела, он отвечает: «...я четырнадцать лет работаю редактором и в первый раз слышу, что человек должен что-то знать для того, чтобы редактировать газету». Этот конец несомненно остроумен, по он не спасает рассказ в целом от упрёка в нехудожественности, состоящей в непонимании допустимых границ комических преувеличений.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 171-172.

2. Чрезмерная растянутость или навязчивое повторение. Один и тот же комический эпизод, многократно воспроизведённый без вариаций, быстро теряет эффект. Достаточно двух-трёх повторов для формирования ожидания, после чего нужна неожиданная развязка.

ЦИТАТА. Длинноты иногда состоят в том, что один и тот же прием или один и тот же комический эпизод в разных вариантах повторяется по нескольку раз. [...]  Ник. Гартман говорит об этом так: «Если... кульминационный пункт перейдён, то и комизм истощается, причём на этом пункте нельзя долго останавливаться. Нельзя во второй раз допускать действия падения, если оно один раз уже имело место». […] 

Но некоторые современные писатели в погоне за комизмом и средствами его усиления прибегают к повторениям и тем не усиливают, а, наоборот, ослабляют эффект; вместе с тем притупляется и сатирическое жало. Чтобы не быть голословным, приведём хотя бы один пример. В уже упомянутой книге турецкого юмориста Азиза Несина есть рассказ под названием «Медицинская история». У дяди рассказчика, который обрисован как богатый скряга, начинает болеть кишечник, но он не может сказать точно, в каком месте он ощущает боль. Кто-то из знакомых рекомендует волшебника профессора, который делает чудеса. Профессор объявляет, что у больного язва желудка. Операция показывает, что язвы желудка нет. «Тем не менее, — добавил он (то есть врач.— В. П.), — полученный от пациента гонорар надо оправдать. Не пропадать же труду! — И вырезал дяде полжелудка». Весь этот рассказ до этого места занимает всего две страницы. Он истинно комичен. Идейное содержание его — сатира на платность медицинской помощи в буржуазных странах и на стяжательство врачей при низком уровне врачебного искусства — никаких возражений не вызывает: эта платность представляет собой большое зло и cоздаёт почву для злоупотреблений. Теперь бы еще придумать комический и неожиданный финал, и рассказ готов. Но автор так не поступает. Эпизод с неудачной операцией повторяется ещё девять раз, а именно:

1) следующий врач ошибочно определяет болезнь почек, но тем не менее удаляет одну из них;
2) ему удаляют мозоли;
3) далее устанавливается будто бы воспаление слепой кишки, и она отрезается;
4) следующий врач удаляет часть кишечника, установив якобы заворот кишок;
5) удаляются миндалины; 
6) эндокринолог наполовину оскопляет больного;
7) сбривают все волосы на теле, включая брови;
8) у него выдёргивают все зубы.

Каждая из этих операций описывается одинаково, в совершенно одинаковых выражениях. Читатель быстро утомляется и уже не смеётся над сюжетом рассказа, скорее он склонен смеяться над его автором. Только теперь наступает комический финал.

9) Больной едет в Париж, и французский врач устанавливает настоящую причину болезни: в горле пациента застрял волосок от зубной щетки. Этот волосок извлекается, и больной выздоравливает.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 162-164.

3. Однородный «сухой» юмор. Если автор в течение всего текста использует только комические приёмы, без примеси других эмоций или жанровых элементов (например, драматического, романтического, сатирического), читатель быстро устаёт.

ЦИТАТА. Долго держать зрителя в состоянии смеха нельзя. Гамму вызываемых в зрителе чувств надо разнообразить. Это относится как к кинокомедии, так и к комедиям театральным. Долго можно держать зрителя в состоянии улыбки, но не смеха. Юренев по этому поводу говорит: «Зритель устаёт смеяться все время. Для того чтобы засмеяться вновь, он должен на какое-то время испытать другие чувства: жалость или досаду, сострадание или тревогу, любопытство или боязнь. После этого он снова готов смеяться, веселиться, радоваться».

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 164.

4. Отсутствие общей интриги в длинном произведении. Даже в юмористическом тексте должен быть стержень — конфликт или интрига, к которой всё ведёт. Без этого комические эпизоды распадаются и не складываются в цельное произведение.

ЦИТАТА. Большие повествовательные произведения не содержат единой комической интриги. Один из композиционных принципов таких произведений состоит в том, что герой передвигается, разъезжает, путешествует. Принцип этот известен во всемирной литературе очень давно. […] 

На разъездах героя основана композиция «Мёртвых душ». В советское время сюда можно отнести оба романа Ильфа и Петрова — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». Бессвязность и случайность эпизодов и их последовательности не исключают внутренней цельности произведения как такового, которая может осуществляться очень различно. Во всех разновидностях подобных романов всегда сохраняется краткость входящих в его состав комических эпизодов. При этом, однако, и сами произведения в целом не должны быть слишком длинными. «Мёртвые души» произведение небольшое и не утомляет читателя ни на одной странице. О гениальном «Дон-Кихоте» этого не скажешь. Средний современный читатель, как правило, дойдя до второй части романа, не дочитывает его. Современники Сервантеса имели больше досуга и свободного времени, чем мы. Впрочем, некоторой растянутостью страдают и романы Ильфа и Петрова.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 165-166.

5. Комический конфликт с трагическим исходом. Когда несоответствие ожидания и реальности (основа комического) внезапно ведёт к трагедии, это разрушает эффект смеха и вызывает у читателя недоумение.

ЦИТАТА. В каких же условиях несбывшееся ожидание вызывает смех и в каких нет? Если, например, девушка вышла замуж, принимая жениха за идеального или, во всяком случае, порядочного, честного человека, он же совершает поступок нечестный, подлый, некрасивый, то ничего смешного в этом нет. Несбывшееся ожидание не привело к смеху. Теория Канта требует оговорки, что смех наступит только тогда, когда несбывшееся ожидание не приведёт к последствиям серьёзным или трагическим. Кантовская теория отнюдь не противоречит тому, что говорилось в предыдущих главах. Если вдуматься в эту теорию, то сущность ее сводится к некоторому разоблачению.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 119.

Создаём смешной образ

Как должен выглядеть и вести себя персонаж, чтобы быть смешным?

Озверение

Чтобы высмеять персонажа, его нужно сравнить с животным, назвать животным, изобразить в образе животного или наделить его чертами животного. Животное в этом случае становится символом высмеиваемой социальной группы или выразителем определённой черты характера.

ЦИТАТА. Сближение человека с животным или сопоставление с ним вызывает смех далеко не всегда, а только при известных условиях. Есть животные, наружность которых, внешний вид напоминают нам о некоторых отрицательных качествах людей. Поэтому изображение человека в виде свиньи, обезьяны, вороны, медведя указывает на соответствующие отрицательные качества человека. [...] …для юмористических и сатирических сопоставлений пригодны только такие животные, которым приписываются некоторые отрицательные качества, напоминающие такие же качества людей. 

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 48.

1. Человек как животное

Если мы придаём персонажу внешность или поведение животного, они должны ассоциироваться с какой-либо негативной чертой. Таким образом, мы высмеиваем именно это качество — через зооморфное сравнение.

Например, если герой хитрый, он может вести себя как лиса или выглядеть как лиса — ведь лиса ассоциируется с хитростью. Если человек неуклюж, он может быть похож на медведя — работает ассоциация с «косолапым медведем».

Предположим, нам нужно создать наглого персонажа. Для этого мы выбираем качество — собственно наглость, ассоциирующееся животное — допустим, обезьяна, и доносим это до зрителя с помощью трёх способов: 

• Сравнение: «наглый как бешеная обезьяна»
• Имя и фамилия: Павианов или Шимпанзюк
• Визуальные черты: оттопыренные уши, рыжие бакенбарды, длинные руки, свисающие почти до колен

Как использовать озверение? Выбрать высмеиваемое качество → Найти животное, которое с ним ассоциируется → Сравнить, назвать или наделить персонажа зооморфными чертами.

2. Животное как человек

Многие произведения строят комизм на том, что животные ведут себя как люди. Комический эффект возникает за счёт несвойственного поведения.

В мультфильме «Жизнь домашних животных» животные живут своей жизнью за спиной хозяев: разговаривают, имеют характеры, ведут диалоги. 

В «Барбоскиных» персонажи выглядят как собаки, но у них нет хозяев. Они живут в обычном городе, ходят не на четырёх лапах, а как будто на двух ногах, одеваются, как люди, имеют свои хобби. 

В мультфильме «Алёша Попович и Тугарин Змей» есть конь Юлий — он разговаривает, понимает речь, шутит, действует как человек. При этом, здесь же есть и осёл Моисей. В отличие от Юлия, он не разговаривает и ведёт себя как обычное животное. Однако по его мимике видно, что он всё понимает. В конце серии он сидит за столом с пером и пишет предание, по которому снят мультфильм.

Тот же приём используется и в мультфильмах «Подводная братва», «Губка Боб», «Смешарики», «Винни-Пух» и др.

Очевидно, что приём озверения развивается. Раньше изображали животных, которые понимают человека и ведут себя как люди, но живут в лесу или в доме у хозяина, — то есть, в контексте, в котором они и должны быть. Сегодня мы часто встречаем вселенные, в которых животные полностью заменяют людей: они живут в городах, общаются, работают — это уже не животные, а люди с внешностью животных.

3. Животное — отражение хозяина

Когда питомец повторяет повадки своего хозяина — это тоже создаёт комический эффект. 

В мультфильме «Рапунцель: Запутанная история» конь Максимус — стражник, повторяющий повадки капитана гвардии. Его поведение нехарактерно для животного, что и делает его смешным.

В сериале «Счастливы вместе» (оригинал — «Женаты и с детьми») собака по кличке Барон — полноправный член семьи. Он не разговаривает, но закадровый голос озвучивает его мысли, и лексика Барона очень близка к манере разговора старшего сына-подростка. Например, когда хозяева обвинили собаку в порче резиновой женщины сына, он подумал: «Чувак, я знал, что она тебе не пара». Или, когда подросток решает продать Барона и покупательница предлагает ему новое имя, закадровый голос проговаривает: «Не вопрос, дорогая, можешь называть меня как хочешь».

В сериале «Контроль за животными» в первой серии главные герои, сотрудники службы по отлову животных, прибывают на вызов в боулинг отлавливать енотов. Оказывается, те пьют алкоголь и совокупляются с шарами для боулинга. Сцена устроена как типичная пьяная драка, только с животными в главных ролях — отсюда и эффект комизма.

А вот так Пропп вспоминает «озверене» в классической поэме Николая Гоголя «Мёртвые души»:

ЦИТАТА. «Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему... показался весьма похожим на средней величины медведя». Он неуклюж, ходит ступнями внутрь, на нем коричневый фрак, и зовут его Михаилом Семёновичем. Но не только он сам, но и вся обстановка, окружающая его, имеет в себе что-то медвежье: «Всё... имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома», «В углу стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырёх ногах — совершенный медведь». 

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 49-50.

Овеществление

Чтобы высмеять персонажа, его можно сравнить с вещью, назвать вещью, изобразить в виде вещи или наделить чертами вещи. Причём предмет, подходящий для такого сравнения, должен ассоциироваться с недостатками персонажа — внешними или внутренними — и обладать с ними схожими свойствами.

Примеры:

• Узкое лицо — как аптекарский пузырёк
• Обвисшие щёки — кувшин или груша
• Толстушка — кадушка
• Красное лицо — как самовар, от которого «отличается только бородой»
• Толстяк — огромная перина или набор соединённых между собой овалов

Такой же приём работает и при изображении человека как механизма — если черта характера ассоциируется с механическим поведением.

ЦИТАТА. Человеческое лицо, изображаемое через предмет, обессмысливается. «Это было то лицо, которое называют в общежитии кувшинным рылом» («Мертвые души», гл.VI). В «Записках сумасшедшего» лицо начальника отделения похоже на аптекарский пузырек. У Ивана Ивановича рот несколько похож на букву ижицу, у Ивана Никифоровича — нос в виде спелой сливы. [...] Но не только лицо, вся человеческая фигура, описанная через мир вещей, может стать комической. [...] Если толстые люди описываются через подушки, кадушки, перины, то худоба вызывает иные ассоциации… [...] Комизм возрастает, если вещь похожа не на человека вообще, а на определённого человека.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 54-57.

Аналогично приёму «озверение», овеществление строится на ассоциациях: Выбираем высмеиваемое качество или недостаток → Находим предмет (или механизм), с которым оно ассоциируется → Сравниваем, называем или наделяем персонажа признаками этого предмета.

Допустим, мы хотим изобразить суетливую даму. Её поведение ассоциируется с юлой: вертится, мелькает, не может остановиться. Получаем что-то вроде этого:

Юля Волчкова не могла усидеть на месте. Её пёстрое платье в горизонтальную полоску то мелькало на кухне, то появлялось в гостиной. Она вращалась так стремительно, что разглядеть лицо было невозможно.

Карикатура

Чтобы сделать внешность персонажа смешной, нужно преувеличить одну выразительную черту — особенно если это недостаток.

ЦИТАТА. Преувеличение комично только тогда, когда оно вскрывает недостаток. Если этого нет, преувеличение уже не будет относиться к области комизма. [...] Сущность карикатуры определялась неоднократно и определялась убедительно и правильно. Берётся одна частность, одна деталь; эта деталь преувеличивается и тем обращает на себя исключительное внимание, тогда как все другие свойства того, кто или что подвергается окарикатуриванию, в данный момент вычеркнуты и не существуют. Карикатура на явления физического порядка (большой нос, толстый живот, лысина) ничем не отличается от карикатуры на явления духовного порядка, карикатуры на характеры.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 67.

Хороший пример использования этого приёма даёт Тэффи в рассказе «Демоническая женщина»: «Демоническая женщина отличается от женщины обыкновенной прежде всего манерой одеваться. Она носит чёрный бархатный подрясник, цепочку на лбу, браслет на ноге, кольцо с дыркой «для цианистого калия, который ей непременно пришлют в следующий вторник», стилет за воротником, чётки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке. Носит она также и обыкновенные предметы дамского туалета, только не на том месте, где им быть полагается. Так, например, пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу». 

Она всё делает не так, как принято, что и создаёт карикатурный эффект. Её основная черта — странность— гипертрофирована.

В мультфильме «Мегамозг», чтобы подчеркнуть «гениальность» главного героя ему очевидным образом нарисовали огромную голову. А супергероям, как положительным, так и отрицательным, преувеличили торс и уменьшили ноги, чтобы усилить ассоциации с силой. Но из-за такой диспропорции персонажи выглядят карикатурно и теряют серьёзность в глазах зрителя.

Гипербола

Чтобы сделать персонажа комичным, следует преувеличить все его характерные черты, желательно — недостатки или пороки. При этом важно оставаться в пределах возможного, не переходя в область фантастики: избегать нереалистичных элементов во внешности, свойствах и поступках персонажа.

ЦИТАТА. Гипербола есть, собственно, разновидность карикатуры. В карикатуре преувеличивается частность, в гиперболе — целое. Гипербола смешна только тогда, когда подчеркивает отрицательные качества, а не положительные.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 68.

Хороший пример большинству знаком — главный герой мультфильма «Гадкий я».

Он непочтителен по отношению к своему главному инженеру, к учёному, к своим рабочим. Он пытается украсть у конкурента объект для совершения злодеяний. Использует детей из приюта в корыстных целях, да и в целом негативно относится ко всем окружающим.

Внешне он так же угрюм, в нём есть физические «изъяны»: нос крючком, яйцеобразная голова, непропорциональная фигура.

Гротеск

Это гипербола, доведённая до фантастических масштабов: черты персонажа преувеличены настолько, что он приобретает чудовищный и нереалистичный вид.

ЦИТАТА. В гротеске преувеличение достигает таких размеров, что увеличенное превращается уже в чудовищное. Оно полностью выходит за грани реальности и переходит в область фантастики. Этим гротеск соприкасается уже со страшным. Правильное и простое определение гротеска дает Борев: «Гротеск есть высшая форма комедийного преувеличения и заострения. Это преувеличение, придающее фантастический характер данному образу или произведению».

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 70.

Пример — герой фильма «Маска». Его фантастические способности невозможны в реальности: изменение формы тела целиком и отдельных частей, зелёный цвет лица, полная неуязвимость и бессмертие, сверхбыстрое передвижение.

ЦИТАТА. Гротеск комичен тогда, когда он, как и всё комическое, заслоняет духовное начало и обнажает недостатки. Он делается страшен, когда это духовное начало в человеке уничтожается. От этого по-страшному комичны могут быть изображения сумасшедших. Есть картина, приписываемая Шевченко, изображающая кадриль в сумасшедшем доме. Несколько мужчин в белье и с ночными колпаками на головах в проходе между койками с самым веселым видом и широко жестикулируя танцуют кадриль.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 70.

Мне не удалось найти картины, на которую ссылается Пропп, но я подобрала не менее гротескный аналог. 

Пародия

Чтобы создать комический эффект, нужно преувеличить формальные признаки действий, манеры человека или особенностей произведения, лишив их содержания. В отличие от карикатуры, где искажается, например, форма носа, в пародии утрируется «форма действия»: походка, речь, стиль письма.

ЦИТАТА. Пародирование состоит в имитации внешних признаков любого жизненного явления (манер человека, приемов искусства и пр.), чем совершенно затмевается или отрицается внутренний смысл того, что подвергается пародированию. Пародировать можно решительно всё: движения и действия человека, его жесты, походку, мимику, речь, профессиональные привычки и профессиональный жаргон; можно пародировать не только человека, но и то, что им создано в области материального мира. Пародирование стремится показать, что за внешними формами проявления духовного начала ничего нет, что за ними — пустота.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 63-64.

В качестве примеров вспомним доктора Эммета Брауна из трилогии «Назад в будущее» и Круэллу де Виль из «101 далматинца». Оба персонажа отображают не содержание, а форму. 

Доктор Браун — типичный «сумасшедший учёный», и в произведении важен не сам научный процесс, а образ, внешне отсылающий к Альберту Эйнштейну. 

Круэлла — эксцентричная дизайнерша, которая выглядит как городская сумасшедшая. Её облик сочетает дорогие вещи в мещанской, кричащей манере. Она постоянно курит и зациклена на ловле щенят для своей шубы. Хотя мы понимаем, что щенки — неподходящий для этого материал, да и в обязанности дизайнера не входит поимка шкур. 

ЦИТАТА. Подражание изящным движениям цирковой наездницы клоуном всегда вызывает смех: есть вся видимость изящества и грации, но самого изящества нет, а есть противоположная ей неуклюжесть. Таким образом, пародия представляет собой средство раскрытия внутренней несостоятельности того, что пародируется. Пародия клоуна вскрывает, однако, не пустоту того, что подвергается пародированию, а отсутствие у него тех положительных качеств, которые он имитирует.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 64.

Простейший приём пародии: взять серьёзный образ, серьёзного героя или нечто возвышенное и перевести его в низкий регистр. Например, бородатый мужчина в импровизированном «вечернем платье» из подручных материалов, копирующий звезду с красной дорожки.

Ирония

Суть приёма — представить объект, его внешние признаки, свойства или ситуацию в противоположном виде. Название или описание противоположно внешнему недостатку или высмеиваемому качеству. Толстая женщина названа Дюймовочкой, огромная лужа, занимающая всю площадь, — «прекрасной», обжоры — «голодающими» и т.д. 

ЦИТАТА. Насмешливую иронию часто можно встретить в письмах Чехова. Вот пример: «Дела наши с голодающими идут прекрасно: в Воронеже мы у губернатора обедали и каждый вечер в театре сидели». Сатирическое использование иронии имеется в фольклоре. В сцене «Барин и Афонька» барин выспрашивает мужика о своей деревне. «Барин. Что, богаты мои мужички? Афонька. Богаты, сударь! У семи дворов один топор, да и тот без топорища». В этом духе выдержан весь диалог. Афонька издевается над своим барином и делает из него посмешище. Таких сцен в русском фольклоре имеется несколько. Под видом, что «всё хорошо», слуга сообщает барину, что он полностью разорен.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 100.

Пример — Марфушенька из сказки «Морозко»: мать красит ей щёки свёклой и называет «королевной». 

— Принцесса?
— Нет, КОРОЛЕВНА!

Мать, конечно, не закладывала этой иронии. В диалог её внедрил автор. Ведь зритель увидит, что Марфушенька — далеко не красавица, особенно на контрасте с сестрой Настенькой. И потому «королевна» это звучит иронично и вызывает смех. 

Делаем речь персонажа смешной

Как должен говорить герой, чтобы это вызывало смех?

Каламбуры

Чтобы сделать ситуацию или утверждение смешным, используют какое-то абстрактное понятие, выражение, крылатую фразу или пословицу и трактуют её буквально. Иными словами, метафорический смысл заменяют прямым, буквальным.

ЦИТАТА. Каламбур — шутка, основанная на комическом использовании сходно звучащих, но разных по значению слов. [...] Каламбур — игра слов, основанная на их звуковом сходстве при различном смысле. Здесь сказано не всё, но основная мысль ясна. По существу, такое определение сводится к пониманию каламбура как употребления прямого смысла вместо переносного. [...] Каламбур, или игра слов, получается тогда, когда один собеседник понимает слово в его широком или общем смысле, а другой под это общее значение подставляет более узкое или буквальное; этим он вызывает смех, так как уничтожает суждение собеседника, показывает его несостоятельность.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 95-96.

Пример каламбура: «Твоя мама такая уродливая, что сразу после её рождения её мать сказала: "Какое сокровище!", а её отец сказал: "Да, пойдем и закопаем его"». (Оригинал: «Yo momma's so ugly, just after she was born, her mother said "What a treasure!" and her father said "Yes let's go and bury it."»)

В основе шутки — нарушение ожидаемого хода мысли. Предполагается, что родитель смирится с уродством ребёнка, но отец реагирует отрицательно. Слово «сокровище» мать употребляет в переносном смысле, сравнивая ребёнка с чем-то драгоценным. Отец же воспринимает это буквально: сокровища, как известно, закапывают. Этот сдвиг смысла и создаёт комизм.

Примеры каламбуров, которые приводит сам Пропп:

ЦИТАТА. Виды каламбуров многочисленны и разнообразны.

Подслушанный разговор:

— Это что?
— Кабачковая икра.
— Гм. Любопытно, где же это кабачки мечут икру?

Сын журналиста говорит о своем отце:
— Про моего папу говорят, что у него бойкое перо.
Когда папа заводит себе пишущую машинку, он спрашивает:
— Теперь про папу скажут, что у него бойкая пишущая машинка?

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 96.

ЦИТАТА. Известно, что большим остроумцем был Байрон. В письме к Томасу Муру от 28 апреля 1821 года он пишет: «Леди Ноэль действительно была опасно больна; но утешьтесь, сейчас она вновь опасно здорова». [...] 

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 97.

ЦИТАТА. «Не всякий генерал от природы полный» (Козьма Прутков). Этот каламбур Козьмы Пруткова основан на том, что «полный генерал» по градации военных званий в царской армии обозначал высший генеральский чин. Но «полный» означает также «толстый», и подмена одного понятия другим приобретает и комический, и сатирический смысл; читатель представляет себе сразу же толстого, важного и чванного царского генерала.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 98.

ЦИТАТА. Неоднократно приводится случай, происшедший с Маяковским, и он действительно очень показателен. Однажды, ещё до революции, когда Маяковский выступал публично, один из слушателей в знак протеста поднялся и вышел. Маяковский прервал чтение и сказал:

— Это что за из ряда вон выходящая личность?

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 97-98.

Чтобы создать комический образ с помощью этого приёма, важно, чтобы в диалогах герой понимал двусмысленные или образные выражения буквально. Зрителю может показаться, что это преувеличение, но подобный персонаж действительно существует, и это лейтенант Фрэнк Дребен из серии фильмов «Голый пистолет».

Парадоксы

Парадокс в комическом строится на противопоставлении: подлежащее противоречит сказуемому, а определение — определяемому. Например:

• «Верность нам дана, чтобы изменять мужьям»
• «Я пью, чтобы трезво смотреть на мир»
• «Самые страшные чудовища бывают безобидны»

ЦИТАТА. К каламбурам близко стоят парадоксы, то есть такие суждения, в которых сказуемое противоречит подлежащему или определение определяемому. Пример: «Все умники дураки, и только дураки умны». [...]

«— Все говорят, что Чарльз — ужасный ипохондрик.
А что это, собственно говоря, значит?
— Ипохондрик — это такой человек, который чувствует себя хорошо только тогда, когда чувствует себя плохо».

В форме парадокса могут быть выражены и едко насмешливые мысли. Известно изречение Талейрана: «Язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли».

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 98-99.

Парадокс может относиться не только к образу или внешности, но и к положению дел — когда утверждение описывает не реальное положение, а его противоположность.

ЦИТАТА. К парадоксу очень близка ирония. Определение её не составляет больших трудностей. Если при парадоксе исключающие друг друга понятия объединяются вопреки их несовместимости, то при иронии словами высказывается одно понятие, подразумевается же (но не высказывается на словах) другое, противоположное ему. На словах высказывается положительное, а понимается противоположное ему отрицательное. Этим ирония иносказательно раскрывает недостатки того, о ком (или о чём) говорят. [...] …недостаток обозначается через противоположное ему достоинство, этот недостаток выделяется и подчёркивается.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 99-100.

Например, в сказке «Морозко» персонаж спрашивает замерзающую Настеньку: «Тепло ли тебе, девица?» — зная, что ей холодно. Здесь прямая речь несёт иронический смысл, противоположный буквальному.

Алогизмы

Алогизм делает речь персонажа смешной за счёт выявления нелепости, ошибки или заблуждения. Алогизм — это не истина, а неосознанная ложь, возникающая либо из социальной несостоятельности, либо из случайного нарушения логики.

ЦИТАТА. Алогизм бывает двоякий: люди или говорят несуразное, или совершают глупые поступки. Однако при ближайшем рассмотрении такое деление имеет только внешнее значение. Оба случая могут быть сведены к одному. В первом из них мы имеем неправильный ход мыслей, который вызывается словами, и эти слова вызывают смех. Во втором — неправильное умозаключение словами не высказывается, но проявляет себя в поступках, которые и служат причиной смеха. Алогизм бывает явный и скрытый. В первом случае алогизм комичен сам по себе для тех, кто видит или слышит его проявление. Во втором случае требуется разоблачение и смех наступит в момент этого разоблачения.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 84.

В рассказе М. М. Зощенко «Обезьяний язык» герои рассуждают о вещах, в которых не разбираются, допускают ошибки, но сохраняют видимость компетентности, чтобы «не потерять лицо»:

ЦИТАТА. — Вот вы, товарищ, небось не одобряете эти пленарные заседания... А мне как-то они ближе. Всё как-то, знаете ли, выходит в них минимально по существу дня... Хотя я, прямо скажу, последнее время отношусь довольно перманентно к этим собраниям. Так, знаете ли, индустрия из пустого в порожнее.

— Не всегда это, — возразил первый. — Если, конечно, посмотреть с точки зрения. Вступить, так сказать, на точку зрения и оттуда, с точки зрения, то — да, индустрия конкретно. [...]

— Это кто ж там такой вышедши?

— Это? Да это президиум вышедши. Очень острый мужчина. И оратор первейший. Завсегда остро говорит по существу дня.

Источник: М. Зощенко. Обезьяний язык. Цит. по: М. Зощенко. Собрание сочинений в трёх томах. Том 1: Рассказы и фельетоны. Л.: Художественная литература, 1986. С. 264-266.

Контраст

Контраст в комическом возникает, когда язык персонажей и язык автора различаются по стилю. При этом приёмы комического должны присутствовать именно в речи персонажей, а авторская речь остаётся сдержанной и естественной.

ЦИТАТА. Беру первую попавшуюся книгу юмористических рассказов. Один из них начинается так: «Сначала допустим. Допустим, что эта нетипичная история, так сказать случайно случившийся случай, произошла в городе X». Это авторская речь, которая сразу же, во что бы то ни стало пытается насмешить читателя. Нарочито убогая речь, однако, нисколько не смешит. [...] …авторская речь должна быть проста и естественна. Она может быть остроумной и вызывать улыбку, но она должна быть сдержанна и не спешить с первых же строк к комическому эффекту. Действующие лица, наоборот, должны говорить образно и колоритно, и их речь должна разнообразиться соответственно типажу.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 173-174.

В повествовании от лица автора язык остаётся нейтральным. Когда слово берёт персонаж, в его речи могут быть разговорные или грамматически неправильные конструкции, создающие комизм.

В рассказе того же Зощенко «Агитатор» автор описывает события литературным языком, не используя каких-либо комических элементов, но в диалогах персонажи говорят простым языком, характерным для малограмотных людей. Так их диалог отделяется от повествования рассказчика. 

ЦИТАТА. На другой день председатель собрал мужичков у пожарного сарая. Косоносов вышел к ним, поклонился и, с непривычки робея, начал говорить дрожащим голосом.

— Так вот, этого… — сказал Косоносов, — авиация, товарищи крестьяне... Как вы есть народ, конечно, тёмный, то, этого, про политику скажу... Тут, скажем, Германия, а тут Китай. Тут Россия, а тут... вообще...

— Это ты про что, милый? — не поняли мужички.

— Про что? — обиделся Косоносов. — Про авияцию я. Развивается, этого, авияция... Тут Россия, а тут Китай.

Мужички слушали мрачно.

— Не задёрживай! — крикнул кто-то сзади.

— Я не задёрживаю, — сказал Косоносов. — Я про авияцию... 

Источник: М. Зощенко. Агитатор. Цит. по: М. Зощенко. Собрание сочинений в трёх томах. Том 1: Рассказы и фельетоны. Л.: Художественная литература, 1986. С. 157.

Упрощение

Чтобы усилить комизм, можно свести речь персонажа лишь к междометиям и отдельным фразам, сделать её бедной и ограниченной. Этот приём подходит для выражения глупости или примитивности характера.

ЦИТАТА. Комизм достигается тем, что внимание отвлекается от содержания речи к внешним формам её выражения, чем язык обессмысливается. В этой связи надо коснуться явления, которое можно бы назвать приёмом физиологизации речи; он состоит в том, что речь говорящего изображается как лишенная смысла и состоящая из одних только нечленораздельных звуков, частиц или слов. Само по себе это явление крайней бедности речи не комично, но в соединении с другими приёмами усиливает комизм в обрисовке отдельных персонажей. Обессмысливание речи происходит через усиление внимания к процессу речи за счёт её содержания.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 101.

В комиксах Marvel есть персонаж, который произносит только фразу «Я есть Грут». У зрителя может сложиться впечатление, что «недостаточно развит», хотя, если дерево умеет ходить, значит, интеллект у него есть. Но поскольку персонаж подражает человеку, а его словарный запас состоит из одного выражения, эффект создаётся соответствующий.

В сериале «Мистер Бин» герой почти не говорит, а если и произносит что-то, то это нечленораздельное бормотание.

В романе Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» Эллочка-людоедка владеет всего тридцатью словами, которыми комментирует любые события: «хамите», «хо-хо», «знаменито», «мрачно», «не учите меня жить», «у вас вся спина белая» и т. п.

Давайте создадим второстепенного комического персонажа, дополнив приём упрощения другими. 

Наш герой будет отвечать на все вопросы одной фразой и таким образом поддерживать разговор. Пусть это будет «Угу!». Логично назвать его, например, Филипп и дать ему очки с толстыми стёклами в тяжёлой роговой оправе. Прошу читателей в комментариях догадаться: какой приём помимо упрощения я здесь использовала и каким образом?

Формализм

Чтобы усилить комический эффект, можно сделать речь персонажа красивой, но лишённой смысла. Приём подходит не столько для глупых, сколько для хитрых героев, которые хотят казаться лучше, чем они есть, или выдают себя за тех, кем не являются.

ЦИТАТА. Обратное этому явлению представляет собой пустое красноречие, где убогость содержания скрывается не за недостатком слов, а наоборот — за обилием их в котором мысль тонет. Вот как описывается красноречие гоголевского Ивана Ивановича: «Господи, как он говорит! Это ощущение можно сравнить только с тем, когда у вас ищут в голове или потихоньку проводят пальцем по вашей пятке». Здесь процесс речи доставляет физиологическое удовольствие говорящему и слушателю, смысла же не требуется.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 102.

В рассказе О. Генри «Джефф Питерс, как персональный магнит» аферист прикидывается лекарем и уговаривает мэра купить его услуги, используя медицинские и научные термины, значения которых сам не понимает. То есть, он копирует форму речи, но содержания в ней нет.

ЦИТАТА. — Мистер мэр, — говорю я, — я не могу назвать себя подлинным учеником Эс. Ку. Лаппа. [...]

— Мистер мэр, — говорю я, приложив ухо к его правой лопатке и прислушиваясь, — вы схватили серьёзное сверхвоспаление клавикулы клавикордиала. [...] 

— Пролегомены науки, — говорю я. — Победа разума над сарсапариллой. [...]

— Я говорю о великой доктрине психического финансирования, о просвещённом методе подсознательного лечения абсурда и менингита внушением на расстоянии, об удивительном комнатном спорте, известном под названием персонального магнетизма. 

Источник: О. Генри. Джефф Питерс, как персональный магнит. Цит. по: О. Генри. Собрание сочинений в пяти томах. Том 2: Сборник рассказов. М.: Литература, 2006. С. 395-402.

Создадим подобного персонажа. Представим, что наш хитрец должен убедить инвесторов, что здание, на которое они претендуют, покупать опасно. Он представляется профессором из НИИ «Посредственной близости» и заявляет: «Согласно последним данным, прочность арматуры составляет восемь градусов по шкале Рихтера. Если здание не развалится сейчас, оно непременно разрушится в следующем квартале, поскольку дальнейшая коррозия оксида железа неизбежна».

Мы выбрали профессию, подходящую под сюжет (например, эксперт в строительстве) → Собрали термины, связанные с этой сферой: арматура, шкала Рихтера, коррозия, прочность и т. п. → Перемешали их, чтобы получилась наукообразная чушь.

Птичий язык

Чтобы усилить комизм, можно наполнить речь персонажа жаргонизмами, характерными для его профессии или социальной группы, но употребить их в неуместном контексте.

ЦИТАТА. К области комизма, создаваемого языковыми средствами, относится применение разного рода профессиональных или кастовых жаргонов. Комизм в этих случаях не только языковый. [...] Странная или необычная речь выделяет человека из числа других, отличает его так же, как отличает странная одежда или непривычные манеры и т. д. Язык или жаргон касты, с точки зрения людей, не принадлежащих к этой касте, представляет собой набор непонятных слов, лишенных смысла, а иногда (в комедиях) и действительно представляющий собой такой набор.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 102.

В рассказе Чехова «Два романа» персонажи рассуждают о разводе, но на профессиональном языке. Доктор описывает семейные проблемы медицинскими терминами, репортёр — газетными.

ЦИТАТА. Благодаря ее болтливости я страдаю гиперестезией правого слухового нерва. Когда я смотрю на язык больного, я вспоминаю жену, и это воспоминание производит во мне сердцебиение. Прав был тот философ, который сказал: «Lingua est hostis hominum amicusque diaboli et feminarum». Тем же недостатком страдает и mater feminae — теща (из разряда mammalia).

И когда они обе кричат 23 часа в сутки, я страдаю наклонностью к умопомешательству и самоубийству. По свидетельству моих уважаемых товарищей, девять десятых женщин страдают болезнью, которую Шарко назвал гиперестезией центра, заведующего речью. Шарко предлагает ампутацию языка. 

Источник: А. Чехов. Два романа. Цит. по: А. Чехов. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Том 1: Рассказы, повести, юморески 1880–1882. М.: Наука, 1974. С. 481.

Создадим своего героя по аналогии. 

Выберем тему — развод → Определим профессию — например, логист или почтальон → Напишем обычный диалог о разводе (причина: жена плохо готовит) → Заменим отдельные слова профессионализмами.

Вариант 1 (логист)

Наша встреча была ошибкой. Каждый день есть макароны невозможно — я скоро заговорю по-итальянски. Возвращайся к родителям, и точка: перенаправляю груз по исходному маршруту, пусть твой отец наслаждается этой дрянной вермишелью.

Вариант 2 (почтальон)

Нет, дорогая, твоя посылка пришла не по адресу. Если бы я хотел есть макароны каждый день, отправил бы сам себя бандеролью в Италию. Возвращаю тебя отправителям наложенным платежом — пусть тесть упивается твоей вермишелью.

Наполняем комического персонажа характером

Какими качествами должен обладать комический герой и как они должны проявляться?

Симметрия и копирование

Чтобы создать группу комических персонажей (особенно если их двое), можно использовать один «типаж» на двоих, так, чтобы у персонажей были одинаковые или схожие качества: внешность, симметричные или созвучные имена, сходное поведение, взгляды, реакции, суждения, речь.

ЦИТАТА. Сходство комично далеко не всегда. Родители близнецов не будут находить их сходство смешным. [...] Cледовательно, комизм сходства определяется какими-то особыми причинами, которые не всегда имеются налицо. [...] Если мы вдруг замечаем, что два человека совершенно одинаковы по своей внешности, мы подсознательно заключаем, что они одинаковы и по своему духовному облику, то есть лишены внутренних индивидуальных отличий. Раскрытие этого недостатка и приводит к смеху.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 39.

Пример: двое из ларца из мультфильма «Вовка в Тридевятом царстве». Они идентичны: говорят одновременно и ведут себя одинаково. По сути, это один персонаж, «раздвоенный» надвое, что и создаёт комический эффект.

Эффект усиливается, если схожие или симметричные персонажи начинают препираться, спорить, конфликтовать.

ЦИТАТА. Комизм усиливается, если такие совершенно одинаковые фигуры начинают ссориться и перебраниваться. Бобчинский и Добчинский постоянно спорят друг с другом. Они сталкиваются даже физически. [...] Этот приём хорошо известен талантливым клоунам: они часто выступают вдвоём, они в меру одинаковы и в меру различны, но постоянно между собой спорят, пререкаются и даже дерутся по пустякам.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 40-41.

В мультфильме «Добрыня Никитич и Змей Горыныч» у Змея три головы, каждая со своим характером. Внешне они одинаковы, но внутренне различаются — постоянно спорят и перебрасываются репликами, что и создаёт комизм.

В мультфильме «Золушка» сводные сёстры похожи внешне — мимикой, манерами, стилем, — различается лишь цвет волос. Но они постоянно спорят и дерутся, а мать их разнимает. Именно это и рождает комический эффект.

Когда внешнее сходство или похожие имена неуместны, можно ограничиться одинаковым поведением персонажей. Так, в пьесе Эжена Лабиша «Путешествие мсье Перришона» два ухажёра по очереди подходят к дочери главного героя и ведут с ней совершенно одинаковый диалог — слово в слово.

ЦИТАТА. Даниэль. Мадам!.. Мадемуазель! . . Какой счастливый случай ... Вы уезжаете?..
Мадам Перришон. Да, мсье!
Даниэль. Очевидно, в Марсель?
Мадам Перришон. Нет, мсье!
Даниэль. Так, значит, в Ниццу?..
Мадам Перришон. Нет, мсье!..
Даниэль. Извините, мадам... Но мне казалось... если я могу быть вам полезен…

[...]

Арман. Мадам... мадемуазель... Какой счастливый случай! Вы уезжаете?
Мадам Перришон. Да, мсье.
Арман. Очевидно, в Марсель?
Мадам Перришон. Нет, мсье.
Арман. Так, значит, в Ниццу?..
Мадам Перришон (в сторону). Вот смешно. Он задает те же вопросы, что и тот. (Громко.) Нет, мсье!
Арман. Извините, мадам... но мне казалось... если я могу быть вам полезен…
Мадам Перришон (в сторону). В конце концов, они ведь из одного округа!

Источник: Э. Лабиш. Путешествие мсье Перришона. Цит. по: Э. Лабиш. Пьесы (перевод с французского). М.: Искусство, 1959. С. 152-153.

Чтобы усилить комический эффект, имена персонажей могут содержать повторяющиеся звуки и слоги. Симметричные персонажи часто носят почти одинаковые имена.

ЦИТАТА. Наконец, комизм некоторых имен основан на скоплении одинаковых звуков, особенно согласных. [...] Например, Тартарен из Тараскона у Доде или мистер Пиквик у Диккенса. У Гоголя подобные имена встречаются часто: Акакий Акакиевич Башмачкин, Павел Иванович Чичиков, Федор Андреевич Люлюков и т. д. Дублируемые персонажи нарекаются почти одинаковыми именами: Бобчинский и Добчинский, Иван Иванович и Иван Никифорович, Кифа Мокиевич и Мокий Кифович. [...] Звуки имен-отчеств могут повторяться еще и в фамилиях: Петр Петрович Петух. [...] Комические имена — вспомогательный стилистический приём, который применяется для усиления комизма.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 105-106.

Овеществление

Чтобы высмеять качества, недостатки или характер персонажа, его можно сравнить с вещью, назвать вещью или придать ему черты предмета, который ассоциируется с этим недостатком или типом характера. Например: подкаблучник — «бабий башмак», тупой — «пробка, которой закупоривают бутылки».

ЦИТАТА. Характер вообще хорошо может быть определён через сравнение с вещью. У Чехова есть рассказ, озаглавленный «Интеллигентное бревно». «Характер Ваш похож на прокисший крыжовник», — пишет Чехов Мизиновой. [...] 

«Сухарь поджаристый», «бревно глупое» — так в повести «Нос» ругает своего мужа жена цирюльника. «Белены объелся, деревянный чурбан», — говорит Подколесин о Кочкареве в «Женитьбе», и он же говорит о нём: «Это просто бабий башмак, а не человек». «Какой он директор? Он пробка, а не директор. Пробка, обыкновенная, простая пробка, больше ничего — вот, которою закупоривают бутылки».

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 54.

Чтобы усилить комический эффект, персонажу иногда дают смешное имя, основанное на вещах, его характеризующих.

В сериале «Ещё не мертва» подчинённые дали начальнице прозвище Скотч — потому что она ко всем «прилипала», встревала в разговоры, когда её не просили, и от её внимания было трудно отделаться.

ЦИТАТА. Гоголь пользуется этим приёмом широко. Напомним хотя бы такие имена, как Коробочка или Пётр Петрович Петух, Иван Колесо и др. У Гоголя персонажи даже могут быть названы по блюдам, как Иван Павлович Яичница или Артемий Филиппович Земляника. Иногда имена только напоминают о вещах, и комизм от этого усиливается. Таковы имена поручика Кувшинникова или такие имена крепостных, как Коровий Кирпич, Неуважай-Корыто и др.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 105.

Как и в случае с внешностью персонажа, для овеществления нужны ассоциации. 

Выбираем качество или недостаток, который будем высмеивать → Подбираем предмет или механизм, связанный с этим качеством → Сравниваем или называем персонажа этим предметом.

Например, если качеством будет расточительность, ассоциацией может стать игровой автомат. Тогда героя можно обзывать «одноруким бандитом». А если речь идёт, наоборот, о жадности, то с ней ассоциируется копилка. Про такого персонажа можно сказать: «Он как свинья-копилка — пока молотком не стукнешь, с копейкой не расстанется».

Карикатура

Карикатура — это приём, при котором персонаж становится смешным за счёт резкого преувеличения какой-либо одной, в нашем случае — отрицательной, черты. Обычно выбирается мелкий недостаток, а сам герой сохраняет и другие положительные качества, что делает его образ правдоподобным и комичным.

ЦИТАТА. Комическое, карикатурное изображение характера состоит в том, что берется одно какое-нибудь свойство человека и изображается как единственное, то есть преувеличивается. Лучшее определение сущности карикатуры дал Пушкин. Гоголь о нем сообщает: «Он мне говорил всегда, что ещё ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека, чтобы вся та мелочь, которая ускользает от глаз, мелькнула бы крупно в глаза всем».

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 67.

В мультфильме «Малыш и Карлсон» герой, который живёт на крыше, — в целом положительный персонаж, но его хроническая привычка врать доводится до абсурда. Карлсон искренне старается помочь, но умалчивания и преувеличения приводят к нелепым ситуациям.

В более современном произведении, в фильме «Диктатор», герой заведомо отрицательный. (Хотя в конце пытается стать положительным.) Авторы наделили его гипертрофированными чертами — жестокостью и тщеславием. Он готов убить любого, кто, по его мнению, подшутил над ним.

При большом количестве комических героев в произведении следует использовать «градиент» положительных качеств и преувеличенных мелких недостатков, чтобы создать гамму сложных комедийных характеров.

ЦИТАТА. Интересно отметить, что Гоголь иногда смягчает нарисованную им карикатурную картину человеческих образов. Так, Пётр Петрович Петух изображен как чревоугодник. Это его основное качество. Но он ещё гостеприимен, что не отменяет его отрицательных качеств, а создаёт для них правдивый и правдоподобный жизненный фон. [...] Здесь не ошибка Гоголя, а принцип: несмотря на все свои отрицательные качества, гоголевские типы — живые люди. «Эти лица дурны по воспитанию, по невежественности, а не по натуре». [...] Положительные качества отрицательных персонажей Гоголем не разрабатываются, так как это лишило бы их характера комизма.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 110-111.

Особый случай — высмеивание профессиональных качеств героя. Для этого гиперболизируются стереотипные недостатки, связанные с профессией, а деятельность показывается лишь во внешних, формальных проявлениях.

ЦИТАТА. Рассмотрев человека со стороны его внешнего облика, мы должны рассмотреть его со стороны его деятельности. Сатирически можно изобразить некоторые профессии. В таких случаях деятельность изображается только со стороны внешних проявлений её, чем обессмысливается её содержание. [...] Задача представить какую-нибудь деятельность в комическом или сатирическом виде облегчается, если эта деятельность сама по себе не требует особого умственного напряжения и всё внимание обращено только на внешние формы деятельности.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 59.

В рассказе Аркадия Аверченко «Робинзоны» гражданин и жандарм попадают на необитаемый остров. Жандарм, несмотря на сложившуюся ситуацию, продолжает штрафовать, запрещать и арестовывать, хотя у него нет ни тюрьмы, ни бумаг. Сатирический эффект строится на абсурдной гиперболизации профессиональной деятельности.

В случае, когда высмеивать саму профессию неуместно, следует гиперболизировать качества персонажа, которые вызваны или связаны с его профессией. В «Шинели», например, Гоголь изображает портного Петровича: мастер своего дела, он смешон лишь в бытовых мелочах (не может вдеть нитку в иголку после пьянки), но как профессионал — вызывает уважение.

ЦИТАТА. Труд, который включает хотя бы незначительную долю творчества, не может быть изображен комически как таковой. Соответственно этому изображен портной Петрович в повести «Шинель». Это превосходный мастер, и Гоголь показывает нам с комической стороны не столько его труд, сколько его личность и фигуру и некоторые из внешних форм профессии, которые специфичны для портных. [...] …он не может вдеть нитку в иголку, так как вчера он, по выражению хозяйки, «осадился сивухой, одноглазый чёрт». Но когда он бережно приносит Акакию Акакиевичу завернутую в платок превосходно сшитую шинель, он уже не смешон, а располагает читателя к себе.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 60-61.

Таким образом, карикатура может строиться как на личных недостатках персонажа, так и на особенностях его профессии. В обоих случаях основа остаётся одной: выбор одной черты и её гипертрофированное преувеличение.

Гипербола

Чтобы сделать персонажа комичным, можно не ограничиваться одной чертой, как в карикатуре, а преувеличить все его негативные качества сразу. Однако важно не выходить за рамки реальности: характеристики не должны становиться фантастическими или абсурдными.

ЦИТАТА. Гипербола есть, собственно, разновидность карикатуры. В карикатуре преувеличивается частность, в гиперболе — целое. Гипербола смешна только тогда, когда подчеркивает отрицательные качества, а не положительные.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 68.

Хороший пример гиперболизированного персонажа — старуха Шапокляк. Она тщеславна: в «Песне Шапокляк» она заявляет, что мечтает видеть свои портреты во всех газетах. Она пакостит — устраивает неприятности главным героям. Она бесчувственна: совершенно не сопереживает тем, кто страдает из-за её выходок.

Схоже построен и знаменитый Джек Воробей из «Пиратов Карибского моря». Он тщеславен и уверен, что никто не может устоять перед его обаянием — и повторяет это почти в каждой серии. У него есть навязчивая идея: любой ценой вернуть себе «Чёрную жемчужину». Он пьёт, беззаботен и равнодушен даже к своей команде — в отличие от «классических» пиратов, которые держатся друг за друга.

И Шапокляк, и Джек Воробей смешны именно тем, что все их качества доведены до чрезмерности, но остаются в пределах узнаваемого человеческого поведения.

Мелочность и оптимизм

Чтобы сделать комичным положительного персонажа, его можно наделить добродушием и неиссякаемым оптимизмом, но одновременно подчеркнуть его мелочность и эгоцентричность. В этом случае герой остаётся симпатичным, однако наказание за его мелкие слабости вызывает смех.

В сериале «Неуравновешенный» главный герой — эксцентричный миллионер-изобретатель. После смерти жены его чудачества достигают такого масштаба, что начинают выглядеть как безумие. Параллельно его компании грозит разорение, но он полностью погружён в себя и собственные переживания. При этом герой всегда оптимистичен, что бы ни происходило вокруг.

ЦИТАТА. Одно из положительных качеств, вызывающих у нас улыбку и расположение, это некоторый оптимизм, смешанный со всегдашней, неунывающей весёлостью, которая заражает других. Такие люди никогда не унывают, всегда в прекрасном расположении духа, добродушны, довольствуются малым, ни к чему особенно не стремятся, но умеют наслаждаться моментом. [...] …комизм подобных характеров основан не на наличии положительных качеств как таковых, а на слабости, недостаточности этих качеств. Эта недостаточность проявляется в том, как эти характеры себя держат, обнаруживая мелочность и занятость самими собой, и вызывает взрыв смеха, когда эта недостаточность внезапно ярко обнаруживается.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 114-115.

Классический пример — Винни-Пух. Он добродушен, весел, никогда не унывает, но при этом использует Пятачка в собственных целях, объедает Кролика, ворует мёд у пчёл, а в подарок Иа-Иа приносит пустой горшок, потому что заранее съел из него мёд.

Создать такого персонажа несложно: нужно соединить неисправимого оптимиста с каким-то «маленьким» недостатком — ненадёжностью, нарциссизмом, забывчивостью, глупостью и т. п.

Кстати, образ глупого и неунывающего оптимиста встречается и в одном известном диснеевском мультсериале. Его излишняя простодушность постоянно ввергала команду в неприятности, а рядом с ним всегда был верный напарник. Как думаете, о ком идёт речь? Напишите свой вариант в комментариях!

Находчивость и хитрость

Ещё один способ сделать положительного персонажа комичным — наделить его сочетанием добродушия и оптимизма с хитростью и остроумием. В таком случае ему обычно противостоит резко отрицательный антагонист.

ЦИТАТА. Другое такое качество — находчивость и хитрость, приспособленность к жизни, умение ориентироваться в любом трудном положении и найти из него выход. Такими качествами наделяются некоторые герои комедии, которые приводят к посрамлению своих неуклюжих антагонистов. Антагонисты — всегда типы отрицательные, и этим ловкий герой, приводящий их к поражению, приобретает характер героя одновременно и положительного и комического. 

Одна из разновидностей этого типа — разбитные слуги в старинных итальянских и французских комедиях. Сюда относится, например, Труффальдино в комедии Гольдони «Слуга двух господ», Фигаро в «Севильском цирюльнике» Бомарше. В трагедии мы сочувствуем побежденному, в комедии — победителю. В комедии победа доставляет зрителю удовольствие даже тогда, когда она вызывается не совсем безупречными приемами борьбы, если только эти средства остроумны, хитры и свидетельствуют о неунывающем характере носителя интриги.

Такие разбитные слуги имеются в большинстве комедий Мольера. У Мольера обычно есть персонажи двух поколений: старшего и младшего. Старшее поколение представлено отрицательными типами (Скупой, Тартюф, Мизантроп), младшее — положительными. Младшие хотят любить и жениться, а старшие им этого не позволяют. Веселые и плутоватые слуги молодых приводят их к торжеству и к посрамлению старших со всеми их пороками. Входить в детали нет необходимости. Достаточно указать на то, что в классическом комедийном искусстве есть определенный тип разбитных и веселых слуг, которые одновременно являются типами и комическими и положительными. 

В несколько иной форме этот тип имеется не только в комедиях, но и в старинных плутовских романах. Герой этих романов — слуга, или бродяга, или солдат обманывает своего хозяина и всегда выходит победителем из трудных положений. В отличие от слуг в комедиях Мольера, герой борется за самого себя против своих хозяев и против сильных мира. Эта борьба приобретает характер борьбы социальной, и этим плутовские романы сближаются со сказками о шутах. Характеры в этих случаях тесно спаяны с интригой, которая в основном сводится к одурачиванию. 

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 116-117.

Демонстрация комического недостатка

Ещё один приём создания комического характера — продемонстрировать недостаток персонажа. Это можно сделать двумя способами.

Нарушение нормального хода событий

Мелкий порок или слабость персонажа выражается через нарушение нормального хода событий. Например, скучную речь лектора прерывает муха, которую он тщетно пытается прогнать. Или: герой, желающий оклеветать соседа, застревает в дверях суда. Человек проходит через принесённую с собой дверь, а затем её уносят. В таких случаях высмеивание требует подготовки: сначала показывается порочность персонажа, а затем вводится элемент, нарушающий привычный порядок событий.

ЦИТАТА. Возьмем такой пример. Оратор произносит речь. Нам безразлично, будет ли это профессор, читающий лекцию, или общественный деятель, выступающий на митинге, или учитель, объясняющий урок, или кто-либо другой. Человек говорит оживленно, жестикулирует и старается быть убедительным. Вдруг к нему на нос садится муха. Он её отгоняет. Но муха назойлива. Он её опять отгоняет. Наконец, в третий раз он её ловит, какую-то долю секунды разглядывает, а затем отбрасывает в сторону. В этот момент эффект речи будет уничтожен, слушатели дружно засмеются.  [...]

…собравшиеся первоначально слушают оратора внимательно. Но когда появляется муха, внимание слушателей рассеивается, точнее — отклоняется. Они уже не слушают оратора, а смотрят на него. Внимание переносится с явления духовного порядка на явление порядка физического. В восприятии слушателей содержание речи, некоторое духовное начало, заслоняется тем, что оратор делает с мухой, то есть явлением физического порядка, сменяется им. Это вытеснение или заслонение происходит неожиданно, но все же подготовляется, хотя и очень незаметно. 

В сознании происходит некоторый скачок. Но скачок есть внезапное проявление вовне процесса, который незаметно подготавливался изнутри. В приведенном случае слушатели уже подготовлены некоторыми малозаметными мелочами, деталями, предрасполагающими к тому, чтобы засмеяться, но недостаточно для этого сильными. Оратор резко жестикулирует, и эта жестикуляция уже смешна, потому что она показывает, что оратор пытается убедить слушателей не столько силой своих аргументов, сколько силой своей собственной убежденности. 

Эпизод с мухой довершает готовившийся взрыв. Но это внезапное заслонение или вытеснение — не единственное условие смеха. Смех показывает, что речь оратора была недостаточно серьезна, или сильна, или содержательна, или глубока, чтобы по-настоящему увлечь слушателей. Иначе они не смеялись бы так дружно или только бы улыбнулись, сочувствуя знаменитому ученому или популярному общественному деятелю и прощая ему маленькую неудачу. Здесь неудачу не прощают. Эпизод с мухой обнаружил некоторый скрытый недостаток в действиях или натуре оратора. 

Этот случай можно обобщить и сказать так: смех наступает в том случае, если заслонение духовного начала физическим неожиданно раскрывает некоторый скрытый дотоле недостаток. Смех имеет характер насмешки. То, что оратор допустил, чтобы ничтожная муха остановила течение его эмоционального и умственного полета, показало не только слабость речи, но и слабость натуры оратора. [...]

Пока можно установить, что смех [...] вызывался внезапным обнаружением каких-то скрытых, первоначально совершенно незаметных недостатков. Отсюда можно сделать заключение, что смех есть данное нам природой наказание за какую-то присущую человеку скрытую, но вдруг обнаруживающуюся неполноценность. Недостатки эти во всех трех случаях вскрываются одинаковым путем: путем естественного или нарочито вызванного перевода внимания от внутренних действий к внешним формам их проявления, которые эту недостаточность вскрывают и сразу делают ее очевидной для всех. [...] Одно уточнение, очень предварительное и тоже пока гипотетическое, нужно внести уже сейчас: смех вызывают не всякие недостатки, а только мелкие. Пороки ни в каких случаях не могут быть предметом комедии: они — удел некоторых видов трагедии. Сюда можно отнести, например, «Бориса Годунова» Пушкина или «Ричарда III» Шекспира. Такое наблюдение уже было сделано Аристотелем, и такие мысли высказывали и другие мыслители. «Комизм покоится на человеческих слабостях и мелочах», — говорит, например, Ник. Гартман (16, 610).  [...] Толстяки бывают смешны тогда, когда их облик в восприятии смотрящего как-то выражает их сущность.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 27-31.

Внешние действия героя

Внутренний недостаток проявляется через внешние действия героя, особенно в быту. Так, в сериале «Неуравновешенный» эксцентричность главного героя подчёркивается в первой же сцене: он ест хлопья двумя ложками одновременно. Ему важно делать всё «не как все», находя необычный, вызывающий способ поведения.

ЦИТАТА. Само по себе обнажённое тело человека нисколько не смешно. При совершенстве форм оно может быть прекрасным, как это показывает вся античная скульптура и бесчисленное множество художественных произведений. Так же как не смешно в приёмной врача толстое тело, так не смешно на операционном столе или под стетоскопом тело обнажённое. Но как только неодетый человек или хотя бы человек, в туалете которого что-нибудь немножко не в порядке, появляется в среде вполне одетых и не думающих о своем теле людей, как уже дана возможность смеха. Причина смеха здесь та же, что и в предыдущих случаях: физическое начало заслоняет начало духовное. Пётр Петрович Петух изображен Гоголем не только толстым, но и голым. Завидя бричку Чичикова, он выходит из воды, «держа одну руку над глазами козырьком в защиту от солнца, другую же — на манер Венеры Медицейской, выходящей из бани». При случае Гоголь и других своих героев охотно показывает без всякой одежды. Однако и в данном случае Гоголь обнаруживает присущее ему всегда чувство меры и такта. [...]

...комизм еды объясняется тем же, чем объясняются все предыдущие случаи. Акт еды сам по себе нисколько не комичен. Он окажется комичным в тех же условиях, что другие объекты комизма в уже рассмотренных наблюдениях. Гоголь не упускает ни одного случая, чтобы не описать трапезу, причём еда часто бывает обильная и тяжёлая. Блюда и яства описываются иногда бегло, но иногда и очень подробно. Очень часто еда характеризует едоков. Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна едят не только в положенные сроки, но в любое время как дня, так и ночи. После кофея едят коржики с салом, пирожки с маком, солёные рыжики; за час до обеда Афанасий Иванович выпивает чарку водки и заедает её грибками или сушёными рыбками и прочим. Всё это, как и другие украинские и иные блюда, характеризует хозяйство, образ жизни и душевный склад самих хозяев. [...] Очень разнообразно комичным может быть человеческое лицо. Не могут быть смешными глаза — они зеркало человеческой души. Злые глаза, как выражение этой души, не смешны, а вызывают чувство неприязни. Но маленькие свиные глазки могут быть смешными. Смешны здесь, собственно, не глаза, а отсутствие выражения в них. Смешными могут быть глаза маслянистые. «Его глаза масляны до приторности, так что тебе кажется, что они вымазаны касторовым маслом» (Чехов, «Без места»). Зато нос, как выражение чисто физических функций, часто становится предметом и средством насмешки.

Источник: В. Пропп. Проблемы комизма и смеха. М.: Искусство, 1976. С. 32-37.

Памятка для специалистов, создающих юмористические произведения

Какие условия нужно соблюсти, чтобы создать комического персонажа?

1. Создать комическую внешность / образ

• Во внешности персонажа должно присутствовать озверение: человек приобретает черты животного; и наоборот: животное — черты человека, а питомец может напоминать хозяина.
• Образ персонажа должен быть овеществлённым: сравните его с вещью, назовите вещью, изобразите вещью или придайте ему свойства предмета.
• Внешность должна быть карикатурной: преувеличьте одну черту или свойство (лучше негативное).
• В образе должна быть гипербола: усиливайте все характеристики героя, особенно недостатки, но избегайте фантастических и неправдоподобных преувеличений.
• Приём гротеска: гипербола, доведённая до фантастических масштабов.
• Пародия: воспроизведите внешние черты явления, лишив их содержания (например, преувеличите форму действия — походку, стиль речи).
• Используйте инверсию в описании внешности персонажа.

2. Сделать речь смешной

• Буквализация: метафоры и переносные выражения должны пониматься буквально.
• В речи применяйте противопоставление: подлежащее и сказуемое, определение и определяемое.
• Включайте алогизмы: разоблачение заблуждений, нелепостей, лжи.
• Язык персонажа должен контрастировать с языком автора: комические приёмы должны звучать в речи героев, но не в повествовании.
• Физиологическая речь: междометия, обрывки фраз, бедный словарный запас (для глупых персонажей).
• Пустая красивость: речь изысканная по форме, но лишённая смысла (для хитрецов и самозванцев).
• Используйте жаргонизмы, характерные для профессии или среды героя, но в неуместном контексте.

3. Создать комический характер

• Для нескольких персонажей применяйте приём «одна личность на двоих»: одинаковые качества, внешность, речь, взгляды.
• Усильте эффект через конфликт: симметричные персонажи должны спорить и препираться.
• Дайте героям схожие или почти одинаковые имена, если это уместно; избегайте такой симметрии там, где она не работает.
• Имена должны содержать повторяющиеся звуки или слоги.
• Используйте овеществление характера: сравните героя с предметом, который ассоциируется с его недостатком.
• Характер должен быть карикатурным: одна мелкая черта преувеличивается, а положительные качества остаются. Для группы персонажей применяйте градиент — от большего к меньшему преувеличению.
• При высмеивании профессии гиперболизируйте стереотипные недостатки или пороки деятельности; если цель не в профессии как таковой — усиливайте личные черты, связанные с ней.
• Для комического характера применяйте гиперболу негативных качеств (без ухода в фантастику).
• Чтобы сделать положительного героя смешным — наделите его оптимизмом и добродушием, но добавьте мелочность и зацикленность на себе.

Кроме того, рекомендую читателям статью Владимира Выборова по работе Анри Бергсона «Смех», где три основных комических приёма представлены в виде подробной инструкции.

Сильные разработки создаются не в одиночку, а в коллективе. LIVREZON CLUB объединяет более 50-ти коллективов в разных отраслях научного знания. В ежедневном режиме они делятся опытом, собирают новые данные, пишут книги и статьи, тестируют технологии и получают друг от друга полезную обратную связь. 

Хотите присоединиться к коллективу разработчиков? Пишите на info@livrezon.com

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.