Как восприятие силлогизмов и построение умозаключений зависит от практического опыта

0
Фрагмент нашел Анатолий Рыжачков1/9/2023

УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОД

Мы описали некоторые процессы наглядно-действенного обобщения, характерные для людей определенного социально-экономического уклада, попытались проанализировать психологическое строение этих процессов и те сдвиги в строении этих процессов, которые возникают при перестройке форм деятельности этих людей.

Какой же характер имеют процессы дискурсивного, логического мышления на этой стадии наглядно-действенных форм отражения действительности?

ПРОБЛЕМА

Известно, что при понятийном мышлении происходит огромное расширение возникших на его основе форм познавательной деятельности. Человек, владеющий отвлеченным мышлением, более глубоко и полно отражает внешний мир, делает умозаключения и выводы из воспринимаемых явлений, опираясь не только на свой личный опыт, но и на те схемы логического мышления, которые объективно формируются на соответствующем, достаточно позднем этапе развития познавательной деятельности.

Александр Лурия (1902 – 1977)

Возникновение вербально-логических кодов, позволяющих абстрагировать существенные признаки предметов и относить таким образом эти предметы к общим категориям, приводит к формированию более сложных логических аппаратов. Последние позволяют строить выводы из данных посылок, не прибегая к непосредственному наглядно-действенному опыту, дают возможность приобретать новые знания дискурсивным, вербально-логическим путем. Именно это обеспечило тот переход от чувственного сознания к рациональному, который классики марксизма рассматривали как одно из наиболее значительных явлений истории.

Наличие общих понятий, в иерархическом подчинении которых находятся менее общие понятия, создает логическую систему кодов. Это позволяет переходить от одного класса вещей к другому, создает систему вербально-логических отношений, по которым движутся понятия человека. Система приобретает по мере развития теоретического мышления все более сложный вид. Наряду со словом (точнее, с его значением, имеющим сложное понятийное строение), наряду с предложением (логико-грамматическая структура которого позволяет ему служить основным аппаратом суждений) в эту систему входят еще более сложные вербально-логические «средства», дающие возможность осуществлять операции умозаключений и выводов, не опираясь на наглядный опыт.

Одним из таких объективных средств, возникших в процессе развития познавательной деятельности, является силлогизм, представляющий собой совокупность отдельных суждений, обладающих общностью различной степени и стоящих в определенных объективно необходимых отношениях друг к другу. Две фразы, первая из которых («Драгоценные металлы не ржавеют») имеет характер общего суждения и составляет «большую посылку», а вторая («Золото — драгоценный металл») является частным положением и составляет «малую посылку», не воспринимаются развитым сознанием как два изолированных, стоящих рядом предложения. Сознание человека, обладающего развитым теоретическим мышлением, воспринимает их как готовое логическое отношение, из которого следует вывод: «Следовательно, золото не ржавеет». Этот вывод не требует никакого личного опыта, он делается при помощи объективно созданного в историческом опыте средства — силлогизма. Значительная часть наших интеллектуальных операций протекает на основе таких объективно сложившихся вербально-логических систем, составляющих основную сетку кодов, по которым движутся связи дискурсивного мышления человека.

Фундаментальный характер этих логических схем настолько очевиден, что многие психологи (например, представители феноменологии или исследователи, примыкающие к Вюрцбургской школе изучения мышления) были склонны считать эти схемы основными свойствами сознания человека и говорили о «логических чувствах», молчаливо предполагая, что они существовали в одинаковых формах на всех этапах истории.

Первым усомнился в этом Ж. Пиаже. В своих известных исследованиях онтогенеза интеллектуальных операций он показал, что основные процессы логического мышления, выступающие в форме индукции и дедукции, являются результатом развития и что на ранних стадиях познавательной деятельности ребенка они заменяются менее совершенными формами «трансдукции», в которых непосредственные впечатления играют гораздо большую роль, чем недостаточно сложившиеся к этому периоду вербально-логические схемы.

За классическими работами Пиаже появилось много других исследований, составивших целую новую отрасль науки — генетическую логику. Она утверждала, что мысль о всеобщем и постоянном характере логических категории неверна и что «логические схемы», считавшиеся прежде основными и постоянными формами существования сознания, на самом деле являются результатом сложного психологического развития.

Следовало, однако, эти утверждения развить и проверить: остаются ли описанные выше «логические схемы» неизменными на различных этапах общественно-исторического развития? Имеют ли эти схемы одинаковые формы в продуктивном мышлении людей, живущих в условиях различных культур? Занимают ли они одинаковое место в конкретных процессах мышления людей на последовательных этапах развития культуры? Как именно построены процессы умозаключений и вывода у людей, в основе всей жизни которых лежит конкретная практическая деятельность?

Ответить на эти вопросы должны были специальные эксперименты, к рассмотрению которых мы и переходим.

ОПЫТЫ С СИЛЛОГИЗМАМИ

Первые опыты должны были показать нам, как протекает у наших испытуемых процесс вывода из силлогизмов. Нас интересовало, как они используют схему силлогизма, являющегося наиболее простой моделью дискурсивных операций; какое место в их мышлении занимает логическое соотношение составных частей силлогизма; как взаимодействуют у них операция теоретического вывода из соотношений большой и малой посылки силлогизма и те выводы, которые они делают из своего непосредственного опыта.

Методика.

Испытуемому предъявлялась полная фигура силлогизма, включающая большую и малую посылки. Затем его просили повторить всю систему, чтобы выяснить, воспринимаются ли в данном случае отдельные компоненты силлогизма как части единой логической схемы или же как изолированные суждения. Особенное внимание обращалось на те деформации посылок и вопроса, которые могли произойти при повторении. Эти деформации могли служить надежным критерием того, насколько силлогизм воспринят как единая система.

После повторения силлогизма следовал опыт с использованием посылок силлогизма для соответствующего умозаключения. Фигура силлогизма, только что повторенного испытуемым, исправлялась (если при повторении были допущены ошибки), и испытуемому предлагалось самостоятельно ответить на завершающий силлогизм вопрос. Чтобы основание, по которому испытуемый высказал то или иное суждение, стало ясным, он должен был объяснить, почему пришел к соответствующему заключению.

Чтобы выяснить, высказано ли суждение на основе логического соотношения большой и малой посылок или же оно выведено из собственного практического опыта, все предлагаемые испытуемым силлогизмы делились на две части. Одна часть состояла из силлогизмов, содержание которых было взято из непосредственного практического опыта испытуемых, другая — из силлогизмов, содержание которых было оторвано от непосредственного практического опыта. Вывод здесь мог быть сделан только на основании логического умозаключения.

В опытах участвовали 20 испытуемых, из которых 15 составляли дехкане отдаленных районов, не бывавшие длительно в больших городах и не имевшие образования. Как и в прошлых сериях опытов, контрольную группу из пяти испытуемых составляли представители колхозного актива и молодые люди, получившие кратковременное (1-2 года) образование в школе. (Однозначность данных, полученных у контрольной группы, делала бессмысленной ее расширение.)

ПОВТОРЕНИЕ СИЛЛОГИЗМОВ.

Испытуемые со сложившимися формами теоретического мышления схватывают прежде всего общую логическую структуру и легко воспроизводят отношение большой и малой посылок, без труда формулируя вытекающий из их логического соотношения вопрос.

Совершенно иную картину мы наблюдаем у основной группы испытуемых.

Как правило, эти испытуемые не воспринимали сразу логическое соотношение между членами силлогизма. Каждая из трех отдельных фраз представляла для них изолированное суждение. Поэтому испытуемые фактически повторяли отдельные предложения, часто упрощая их, уподобляя их форму или воспроизводя их, как не связанные друг с другом отдельные суждения. Отношение общности большой и малой посылок явно не воспринималось ими, и предложения, не приведенные отношением общности в одну логическую систему, практически теряли характер силлогизма.

Дается силлогизм: Драгоценные металлы не ржавеют. Золото — драгоценный металл. Ржавеет оно или нет?

Приведем примеры повторения этого силлогизма (цифры в скобках — воспроизведение при последовательном предъявлении силлогизма)

Исп. Курб., 18 л., дехканин отдаленного района, неграмотный
«Драгоценные металлы — ржавеют или нет? Золото — ржавеет или нет?»
Исп. Гал., 17 л., дехканин отдаленного района, малограмотный
«Драгоценные деньги ржавеют... что-то еще было, я забыл» (1)
«Драгоценные металлы — ржавеют или нет?» (2)
Исп. Султ., 20 л., дехканин отдаленного района, малограмотный
«Драгоценные металлы ржавеют» (1)
«Драгоценные металлы — ржавеют или нет?» (2)
Исп. 4. Иганберды, 34 г., киргиз, неграмотный
«Драгоценные металлы ржавеют. Драгоценное золото ржавеет» (1)
«Драгоценное золото ржавеет или нет?» (2)
«Драгоценные металлы — ржавеют или нет? Драгоценное золото ржавеет или нет?» (3)
Исп. 5. Мамлак, 32 г., дехканин, малограмотный
«Все дорогие... золото тоже дорогое... ржавеет оно или нет?»
Дается силлогизм: Зайцы водятся в больших лесах. В городах нет больших лесов. Есть большие города, где есть зайцы?»
Исп. Кул., 26 л., дехканин отдаленного района, малограмотный
«В одном городе есть лес. Могут ли там быть зайцы? А есть еще один лес. Могут ли там быть зайцы?»
Исп. Гал., 17 л.. дехканин, малограмотный
«В одном кишлаке есть лес, там есть и зайцы. В другом большом кишлаке нет леса. Могут ли там быть зайцы?»
Исп. Хайдар., 32 г., киргиз не отдаленного стойбища, неграмотный
«Здесь большие леса... Есть ли в них зайцы?» (1)
«Здесь большие леса, в них зайцы. Почему в больших городах нет зайцев?» (2)
Исп. Акрам., 18 л., дехканин, неграмотный
«В лесах бывают зайцы. В больших городах бывают зайцы или нет?»
Дается силлогизм: Белые медведи бывают только там, где очень холодно и лежит снег Шелковые коконы бывают только там, где очень жарко.
Исп. Кул., 26 л., дехканин, малограмотный
«Вот есть страна, где есть белые медведи и белый снег. Может ли быть такой случай? Белый шелк может там расти?» (1)
«Где белый снег, там белые медведи живут. Где жарко, там коконы бывают. Правильно ли это?» (2)
«Где белый снег, там белые медведи. Где жарко, там белые шелкопряды. Может ли это быть на свете?» (3)
Исп. Руст., 42 г., дехканин, неграмотный
«Где белый снег, там белые медведи. Где жарко, там бывают коконы или нет?» (1)
«Где холодно, там есть белые медведи. Где жарко, есть ли коконы? Бывают ли такие места на свете?» (2)
«Где холодно, там белые медведи живут ли? Где жарко, там коконы бывают ли? Есть ли такие страны на свете?» (3)
Дается силлогизм: Книги делаются из бумаги. В Японии бумага делается из шелка. Из чего там делаются книги?
Исп. Гал., 17 л., дехканин, неграмотный
«В Японии книги нз чего делаются? Эти книги из чего делаются?» (1)
«Везде книги из чего делаются? Нет, если я другие слова скажу, это не подходит» (2)
Исп. Абдур., 30 л., дехканин кишлака Ярдан, неграмотный
«Вся бумага из шелка. В Японии бумага нз шелка» (1)
«Все книги делаются из бумаги... В Японии книги делаются из шелка. Почему это?» (2)

Приведенные факты показывают, что силлогизм не воспринимается нашими испытуемыми как единая логическая система. Испытуемые повторяют различные формы силлогизмов как изолированные фразы, не находящиеся друг с другом в определенной логической связи. В одних случаях схватывается вопросительная форма последнего предложения, которая и переносится в формулировку обеих посылок, фиксируемых как два изолированных вопроса. В других повторяется сформулированный в силлогизме вопрос, независимо от предшествующих посылок. Вопрос этот не воспринимается как имеющий отношение к обеим связанным между собой посылкам. Во всех случаях испытуемые, повторяя посылки силлогизма, не придают им логического характера утверждения всеобщности, а превращают каждую из них в частное утверждение, которое не может войти в логическое отношение с другим положением и из которого не могут быть сделаны соответствующие логические выводы.

Оказывается, силлогизм не обязательно воспринимается как ряд положении разной степени общности, составляющих вместе единую логическую структуру. Он может восприниматься и как серия изолированных конкретных суждений, не связанных логической связью, суждений, из которых не следует необходимого вывода и которые, таким образом, не являются средством для умозаключения.

В ходе опыта стало ясно, что для дальнейшего исследования логических операций у данной группы испытуемых необходимо проводить с ними предварительную работу над силлогическими фигурами — работу, которая подчеркивала бы всеобщий характер посылок и их логическое отношение друг к другу и задерживала бы внимание на этих отношениях.

Испытуемые другой группы, обучавшиеся в школе, повторяли силлогизмы без особых трудностей. После одного-двух повторений силлогические фигуры обычно воспроизводились правильно.

ПРОЦЕСС УМОЗАКЛЮЧЕНИЯ.

Испытуемым предлагалось два вида силлогизмов. В одном случае силлогизмы строились из посылок, в которых испытуемые имели собственный практический опыт, только опыт этот переносился в нозые условия. Например: «Там, где жарко и сухо, хорошо растет хлопок; в Англии холодно и сыро; растет там хлопок или нет?»

В другом случае силлогизмы оперировали материалом, в котором испытуемые не имели личного опыта, и операции вывода из силлогизма должны были носить чисто теоретический характер. Например: «На дальнем севере, где снег, все медведи белые; Новая Земля находится на дальнем севере. Какого цвета там медведи?»

Испытуемые, живущие в наиболее отсталых условиях (прежде всего женщины ичкари), отказывались делать какие-либо выводы даже из силлогизмов, относящихся к первому виду. Они обычно заявляли, что не бывали в неизвестном для них месте и не знают, растет ли там хлопок. Лишь при продолжении опыта и просьбе ответить на вопрос («что следует из слов экспериментатора?») они соглашались сделать вывод («по вашим словам должно получиться, что там хлопок расти не может, если там холодно и сыро; когда холодно и сыро, хлопок не растет»).

Еще более решительно они отказывались делать выводы, когда предлагался второй вид силлогизмов. Как правило, многие отказывались принять большую посылку, заявляя, что «они никогда не были на севере и никогда не видели медведей; для ответа на этот вопрос нужно обратиться к людям, которые были на севере и видели медведей». Часто они, полностью игнорируя посылку, заменяли вывод из силлогизма собственными соображениями: «медведи бывают разные, если он родился красным, он и останется красным»; «мир большой, я не знаю, какие бывают медведи», и заводили общие, основанные на слухах рассуждения о жизни медведей, т. е. каждый раз уходили в сторону от решения задачи.

Некоторые испытуемые полностью отрицали возможность сделать какой бы то ни было вывод из силлогизма этого вида, заявляя, что они «могут рассуждать только о том, что они видели», «не хотят врать», «дать ответ на этот вопрос могут только те люди, которые или видели, или знают». Даже наводящие вопросы («как получается по моим словам?») не приводили здесь к успеху. Они отказывались обратиться к операции логического вывода из данных посылок.

Полное отрицание возможности сделать вывод из положения, в котором нет собственного опыта, недоверие к любой логической операции, если она носит чисто теоретический характер, однако признание возможности делать выводы не собственного практического опыта — вот наиболее характерные особенности этой группы испытуемых.

Приведем примеры, подтверждающие эти положения.

Исп. Абдурахм., 37 л., из далекого кашгарского кишлака, неграмотный. 
Дается силлогизм: Хлопок может расти только там, где жарко и сухо. В Англии холодно и сыро.
Может ли там расти хлопок?
«Не знаю»
Подумайте.
«Я только в Кашгарии был, я больше не знаю...»
Отказ; ссылка на отсутствие личного опыта.
А вот из того, что я вам сказал, может там расти хлопок?
«Если земля хорошая, то там растет хлопок, а если сырая и плохая, тогда не растет. Если как у нас в Кашгарии, тоже растет. Если там земля рыхлая, конечно, может расти»
Обе посылки игнорируются, рассуждение ведется в пределах самостоятельно выдвигаемых условий.

Силлогизм повторяется. 

А что вы можете заключить из моих слов?
«Если холодно там, то не растет, если рыхлая земля, хорошая, то растет»

Игнорирование условий силлогизма.
А из моих слов что следует?
«Вот мы мусульмане, кашгарцы, темный народ, мы нигде не были, мы не знаем холодно там или жарко»
То же.

Дается силлогизм: На далеком севере, где снег, все медведи белые. Новая Земля на далеком севере и там всегда снег. Какого цвета там медведи?

«Разные звери бывают»

Силлогизм повторяется.

«Я не знаю, я видел черного медведя, других я не видел... Каждая местность имеет таких же животных: если белая местность, то белых; если желтая местность, то желтых»

Отказ от вывода из силлогизма.
Ну, а на Новой Земле какие медведи?
«Мы всегда говорим только то, что видим; того, чего мы не видели, мы не говорим»
А что из моих слов следует?
Апелляция лишь к личному, наглядному опыту.

Силлогизм повторяется.

«Вот в чем дело: наш царь не похож на вашего царя, а ваш царь не похож на нашего. На ваши слова может ответить только тот, кто видел, а кто не видел, тот не может из ваших слов ничего сказать»

То же.
Ну, а из моих слов, что на севере, где все время снег, медведи белые, можно заключить, какие на Новой Земле медведи?
«Если человеку 60 или 80 лет и он видел белого медведя и скажет об этом, то ему можно верить, а я не видел к потому не могу сказать. Мое слово на этом кончено. Если кто видел, то скажет, если кто не видел, тот не может ничего сказать!» Вступает молодой узбек и делает вывод: «Из ваших слов значит, что там медведи белые»
Ну, кто же из вас прав?
«Петух что умеет, то и делает. Я что знаю, то и говорю, и больше я ничего сказать не могу!»
То же.
Исп. Рустам, 47 л., дехканин кишлака Палман, неграмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»
В прохладном месте растет хлопок?
«Нет, вот у нас сейчас климат хуже стал и хлопок хуже стал»
А если бы все время были дожди, то хлопок стал бы расти или нет?
«Нет, хлопок не любит дождей. Из-за дождей у нас не было урожая»
А вот в Англии холодно и все время дожди.
Может там расти хлопок?
«Не знаю. Я об Англии слышал, но не знаю, растет ли там хлопок»
Отказ от вывода вне личного опыта.
Там холодно и много дождей. Может там расти хлопок?
«Если там холодно и много дождей, то там может расти только богарный (поливной) хлопок, но все равно урожая не будет»
Рассуждения в пределах посылок и полноценный практический вывод.
А люди там занимаются хлопком?
«Откуда я знаю?! Если можно посеять, то, наверное, люди занимаются хлопком»
Вывод из посылки не делается.

Дается силлогизм «Белые медведи»

Какого же цвета на севере медведи?
«Если бы был человек, который имел бы большой опыт и ездил бы повсюду, то ему хорошо ответить на этот вопрос»
А из моих слов можно ответить на этот вопрос? «Человек, который много ездил и был в холодных странах, и видит все, он может ответить на этот вопрос, он знает, какого цвета там бывают медведи»

Отказ от вывода из посылок силлогизма. Указание на необходимость личного опыта для ответа на вопрос.
А вот на севере в Сибири, там всегда снег. Я вам говорил, что где снег, там медведи белые. Какие же на севере в Сибири медведи?
«Я по Сибири не ездил. Сибирь видел Таджибай-ака, который умер в прошлом году. Он мне говорил, что там есть белые медведи, а какие — он не говорил»
То же.

Вряд ли можно найти лучший пример отношения к теоретической операции вывода из силлогизма, чем отчеты этого испытуемого, только недавно пришедшего из далеких районов Кашгарии. Испытуемый отказывается рассуждать на темы, выходящие за пределы его личного опыта, настойчиво утверждая, что «говорить можно только о том, что видел», и не принимая предложенных ему посылок.

Близкие к этому данные мы получаем при исследовании других испытуемых этой группы.

Исп. Хамрак., 40 л., мельник отдаленного кишлака, неграмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»
Хлопок может расти там, где холодно и влажно?
«Нет, если почва мокрая, прохладная, тогда не может»
А вот в Англии она мокрая и прохладная. Будет том расти хлопок?
В разговор вступает жена испытуемого: «У нас тоже бывает прохладная»
Но там совсем холодно и сыро. Будет там расти хлопок?
«Не знаю я... Я не знаю, какая там погода!»
Данные малой посылки игнорируются; обращение к личному опыту.
Хлопок не растет там, где холодно, а в Англии холодно. Растет там хлопок или нет?
«Не знаю... если холодно, то не растет, если жарко — растет. По вашим словам я должен сказать, что хлопок там не должен расти. Но я должен знать, какая весна бывает, какие ночи»
Возможность сделать вывод «по вашим словам», но тут же ссылка на отсутствие личного опыта.

Дается силлогизм «Белые медведи». 

Какого же цвета на севере медведи?
«Я не знаю, какого цвета тамошние медведи, я их не видел»
А как вы думаете?
«Однажды я видел медведя в музее, больше не видел»

Отказ от заключения из-за отсутствия личного опыта.
А из того, что я сказал, как вы думаете, какого цвета там медведи?
«Или одноцветные, или двухцветные (долго думает)... Смотря по месту, должны быть белые. Вы говорите, что много снега там, но там мы не были!»
Попытка сделать заключение «по словам» исследующего, но тут же ссылка на отсутствие личного опыта.
Исп. Иргаш, 30 л., был батраком, дехканин кишлака Ярдан, неграмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»
Хлопок растет в Англии?
«Не знаю, есть там хлопок или нет»
А как из моих слов вы думаете?
«Если прохладно, если там есть снег, то там, конечно, его не будет»
Делается вывод из «слов» исследующего.

Дается силлогизм «Белые медведи»

Какие же на севере медведи?
«Вы вот видели, вы знаете. Я ведь не видел, как же я могу сказать?!»
А из того, что я сказал, как вы думаете?

Отказ сделать вывод без наглядного опыта.

Силлогизм повторяется

«Я ведь не видел их, как же я могу сказать?!»

То же.
Исп. Султан., 69 л., дехканин кишлака Шахемардан, неграмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»

Растет в Англии хлопок или нет?
«Но если холодно, то не растет. Но я не могу сказать, я там не был»

Силлогизм повторяется

«Наверное, не растет»

Возможность принять допущение и сделать вывод, однако ссылка на отсутствие собственного опыта еще налицо.

Дается силлогизм «Белые медведи»

Какие же медведи на севере?
«Откуда я знаю, я не видел. Если б я видел, я бы знал»

Отказ сделать вывод из силлогизма, ссылка на отсутствие собственного опыта.

А из моих слов можно заключить?
«Откуда я могу знать, белые они или черные?!»

Силлогизм повторяется

«Не знаю, откуда же я могу знать? Если мать и отец белые, то они белые»

Приводится собственный аргумент вне силлогизма.
Почему вы подумали, что они белые?
«Наверное, от местности они белые...»
Компромиссный вывод из силлогизм?

Дается дополнительный силлогизм: Шелковичные коконы бывают только там, где жарко. Белые медведи — только там. где холодно и снег. Есть такие места, где и белые медведи и шелковичные черви?

«У нас вилайеты (области) большие, наверное, есть и такие места. А здесь (оглядывается на горы) даже хлопка нет, он не растет»

Отказ от вывода.

А есть такие страны, где и шелковичные черви и белые медведи. Как из моих слов понять?

Силлогизм повторяется.

«У нас не бывает, а в больших городах, может быть, и есть»

Отказ от вывода, замена вывода догадкой.

Вот загадка: есть ли такие места, где белые медведи воруют шелковичные коконы?

Силлогизм повторяется.

«Наверное, есть... Вот в горах медведи не подходят к человеку»

Вступает II, а потом и III дехканин.

II. «Нет, не бывает! Разве медведи, которые живут в горах, подойдут когда-нибудь к жилью, где сеют хлопок? Они ведь боятся людей и никогда не подходят близко»

Замена положений силлогизма собственным наглядным аргументом.
А если белые медведи живут только в холодных странах, а шелковичный червь только в жарких, может ли быть страна, где есть и то и другое?
II. «Я тоже в таких странах не бывал. Вот разве в России»
III. «Вот бывает, когда здесь цветет урюк, даже снег иногда бывает!»
II. «До сих пор коконы здесь были, а теперь нет!»
А могут быть коконы в странах, где холодно?
II. «Нет»
А могут жить белые медведи в жарких странах?
II. «Нет»
Ссылка на свой опыт совмещения снега и теплого климата.
А могут жить белые медведи вместе с коконами?
II. «Медведи могут жить только в холоде, а черви от холода умрут. Не могут они жить вместе!»
Вывод сделан.
А есть места, где белые медведи воруют коконы?
I. «Наверное, где-нибудь есть»
II. «Бывают разные страны. Здесь таких стран не бывает. А о других странах я не знаю. Здесь не бывает. Медведь большой, а коконы маленькие. Он все равно ими не наестся»
Отказ от вывода, замена его догадкой. Снова соскальзывает на рассуждения в пределах собственного опыта.
Исп. Назир-Саид, 27 л., дехканин кишлака Шахимардан, неграмотный.
Дается силлогизм: В Германии нет верблюдов. Город Б в Германии. Есть там верблюды или нет?

Силлогизм повторяется точно.

Так есть в Германии верблюды?
«Я не знаю, я ведь не видел германских кишлаков»

Отказ от вывода.

Силлогизм повторяется

«Наверное, там есть верблюды»
Повторите, что я сказал.
«В Германии нет верблюдов, в Б есть верблюды или нет? Так вот. Наверное, есть. Если большой город, там должны быть верблюды»

Силлогизм распадается, вывод делается вне условий силлогизма.
А из моих слов что следует?
«Наверное, есть. Раз большие города, значит там должны быть верблюды»
А если во всей Германии их нет?
«Если большой город, то там есть казахи или киргизы»
Снова заключение вне силлогизма.
Но ведь я говорю, что в Германии нет верблюдов, а этот город — в Германии.
«Раз этот кишлак стоит среди большого города, то там, наверное, нет места для верблюдов»
Вывод делается вне силлогизма.

Дается силлогизм «Белые медведи и коконы». После нескольких предъявлений силлогизм повторяется верно.

Как же вы думаете, есть такие места, где есть и белые медведи и коконы?
«Обязательно есть такие места. На свете бывают большие кишлаки. В одном колхозе могут быть белые медведи, а в другом — коконы»

Условия силлогизма принимаются; попытки найти выход в воображаемой наглядной ситуации.
А может ли быть, чтоб белые медведи воровали коконы?
«Раз против коконов есть вредители, то крестьяне обязательно примут меры. А вот вы спрашиваете, есть ли такие места. Я и говорю, что могут быть такие места»
Вывод вне условий силлогизма.
Но ведь белые медведи бывают только в холодных странах, а коконы — только в жарких!
«Вот: большой город, а рядом горы, вот как здесь в Шахимардане. Здесь можно разводить коконы, а в горах могут быть медведи»
Все дальнейшие рассуждения проходят в плане воображаемой компромиссной ситуации.
Но послушайте: где холодно, коконы не могут жить; где жарко, белых медведей не бывает.
«Раз медведи есть, значит может быть, что они воруют коконы»
Доминирует наглядный образ «ворующего медведя».

Испытуемые здесь также игнорируют условия силлогизма, также высказывают суждения лишь в пределах своего личного практического опыта. Однако, решая первый тип силлогизмов (в содержании которых представлен их опыт), они по мере продолжения эксперимента соглашались с тем, что «по словам исследующего» вывод может быть сделан, что суждение (если действительно принять данные в силлогизме посылки) может быть произведено. Вместе с тем испытуемые по-прежнему не придают посылкам обязательного, всеобщего значения. В лучшем случае они соглашаются принять их с оговоркой, что вывод может быть сделан «по вашим словам». Значительно труднее дается им операция вывода из второго типа силлогизмов, содержание которых выходит за пределы их личного опыта. Здесь испытуемые, как правило, отказываются рассуждать в пределах данных посылок, заявляя, что они «не были на севере», что они «не знают, как можно что-нибудь сказать, если сам не видел этого»,— здесь они заменяют вывод из силлогизма либо догадками, либо общими допущениями, что «все бывает на свете». Лишь наиболее активные и развитые из них пытаются использовать для решения силлогизма взятую из личного опыта воображаемую ситуацию, которая должна помочь им прийти к какому-нибудь компромиссному решению.

Следует еще раз подчеркнуть, что в рассматриваемых случаях рассуждения очень быстро выходят за пределы силлогизма, разрушая этим его структуру: возникшая вместо силлогизма серия изолированных положений не дает основания для логического вывода. Лишь многократное повторение силлогистической структуры может (да и то не в полной мере), сохранить ее целостность.

Интересно, что испытуемые достаточно быстро усваивают процессы вывода из силлогизма в пределах своего практического опыта, но не в состоянии овладеть процессами вербально-логического умозаключения, если содержание силлогизма оторвано от этого опыта.

Исп. Халил., 49 л., дехканин кишлака Муян, неграмотный. 
Дается силлогизм «Хлопок»
«Я давно хлопок обрабатываю, с 15 лет, а сейчас мне 49 лет!»
Как вы думаете, в Англии есть хлопок?
«Я, конечно, Англии не видел, я не знаю, какая там погода, если как у нас, то значит хлопок растет. Да, где много дождя, там хлопок растет, но урожая не дает»
Сначала рассуждение вне силлогизма.
Так как же, будет там расти хлопок?
«Он там может расти, но урожая там не даст»
А занимаются там хлопком?
«Если погода там хорошая, то занимаются, если такая, как вы говорите, то не занимаются»
Затем посылки силлогизма принимаются и из них делаются нужные выводы.

Дается силлогизм «Белые медведи и шелковичные черви».

Так как же, могут быть вместе белые медведи и шелковичные черви?
«Наверное, есть такие места, где бывает и то и другое»

Вместо вывода из посылок силлогизма — догадки.

Силлогизм повторяется.

«Конечно, где растут шелковичные черви, там не должно быть белых медведей, потому что шелку нужно тепло, а медведям — горы»

Практические условия, фигурирующие в силлогизме, принимаются.
А все-таки могут быть такие места, где есть и медведи и шелковичные черви?
«Мир большой, я не знаю. Может быть, и есть»
Однако вывод из них не делается.

Силлогизм повторяется снова.

«У нас в нашей стране этого нет, но мир велик, и, может быть, есть такие страны, где это может быть»

Отказ от вывода из силлогизма.
А из моих слов не следует ли, что такого места не может быть?
«Мир большой. Вот видите — вот арык, за ним в горах снег; в ту сторону — пшеница»
Апелляция к наглядному опыту вместо логического вывода.
Исп. Хал. Иргаш., 30 л., бывший батрак, неграмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»
«Не знаю, есть там хлопок или нет. Кто видел, тот и знает»Сначала отказ от вывода.
А как из моих слов следует?
«Если там прохладно и там снег, то там, конечно, не будут сеять хлопок»
Условия силлогизма принимаются и вывод сделан.

Дается силлогизм «Белые медведи»

Как по-вашему, какие на севере медведи?
«Вы вот видели, вы и знаете. Я ведь не был на севере, я не видел, как же я могу сказать?»

Отказ от вывода из силлогизма.

А из того, что я сказал?

Силлогизм повторяется.

«Я ведь не видел их, ну, как же я могу сказать?!»

То же.

Логические операции этих испытуемых протекают в пределах практического мышления и возможны лишь с опорой на непосредственный личный опыт. У контрольной группы испытуемых эти операции носят уже иной характер.

Исп. Гасур Акбар, 26 л., два года в колхозе, малограмотный. 
Дается силлогизм «Хлопок»
Как вы думаете, в Англии растет холопок?
«Нет, раз там влажно и прохладно, значит не растет»

Дается силлогизм «Белые медведи».

«Вы же говорите, что там холодно и снег, значит там медведи белые»

Дается силлогизм «Белые медведи и коконы».

«Нет, черви живут весной, а когда прохладно, они не живут. Значит, нет такой страны, где и белые медведи и черви, там холодно, и черви там не живут»

Исп. Ишанкул, 63 г., колхозник, неграмотный, один из наиболее уважаемых в кишлаке.

Дается силлогизм «Хлопок»

Как, по-вашему, растет в Англии хлопок?
«Это зависит от климата. Если много дождей и холодно, он пожелтеет и не растет»

Дается силлогизм «Белые медведи».

Какие же в городе А на севере медведи?
«Если вы говорите, что от холода они белые, то, должно быть, и там белые. Наверное, они там еще белее, чем в России»

Исп. Абдулл., 45 л., председатель колхоза, малограмотный.
Дается силлогизм «Хлопок»
Как же, есть хлопок в Англии?
«Этого мы не знаем, мы знаем, что в нашей стране растет хлопок. Вот в Таджикистане растет хлопок, люди говорят об этом и мечтают об этом»

Силлогизм повторяется.

А в Англии растет хлопок?
«А, значит, там хлопок не растет, там пшеница растет. Где дождливо, там пшеница растет»

Дается силлогизм «Белые медведи».

Так что же, в городе А , ни севере, какие там медведи?
«Если там ветра много, если там холодно, то тамошние медведи разных цветов»
А из моих слов что следует?

Силлогизм повторяется.

«Если по вашим словам, то все белые должны быть»

Мы рассмотрели факты, из которых можно, на наш взгляд, сделать следующие выводы.

У основной группы наших испытуемых процессы рассуждения и умозаключения, связанные с их непосредственным практическим опытом, протекают в соответствии с хорошо известными правилами. Эти испытуемые прекрасно рассуждают о непосредственно занимавших их практических фактах, делают все следующие из них выводы, не обнаруживая в этом никаких отклонений от «правил» и проявляя большой житейский ум.

Картина меняется, как только им приходится перейти к системе теоретического мышления — в данном случае сделать вывод из предложенного силлогизма.

Три причины существенно ограничивают возможности для них такого теоретического, вербально-логического мышления.

Первая заключается в недоверии к исходной посылке, если она не воспроизводит наглядный личный опыт, в отказе принять ее и исходить из нее, как из реального основания для дальнейших рассуждений. Часто испытуемые вообще игнорировали посылку. Продолжая рассуждать только лишь на основании непосредственного опыта, они не хотели высказывать суждения вне этого опыта, ссылаясь на то, что они «там не были», что они «не видели» фактов, о которых идет речь, что они могли бы сказать, «если бы увидели» или «если бы знали». Процесс вербально-логического рассуждения подменялся здесь процессом воспоминаний о наглядно полученных впечатлениях.

Вторая причина, ограничивающая процесс вывода из силлогизма путем вербально-логического рассуждения, в том, что посылки силлогизма не имеют для наших испытуемых всеобщего характера, воспринимаются скорее как частные сообщения, воспроизводящие какое-то явление, но не носящие, повторяем, характера общего правила. От посылок, лишенных характера всеобщности, поступает, естественно, лишь частная информация, которая не создает твердой логической системы и не дает оснований для логических выводов. Поэтому, даже хорошо запомнив посылку, наши испытуемые продолжали строить независимые от нее догадки или обращались к личному опыту.

Третья причина, ограничивающая возможность теоретического вывода, вытекающая из предшествующей, заключается в том, что предъявленный силлогизм легко распадался у наших испытуемых на три независимых, изолированных частных положения, не образующих единую логическую систему и не дающих поэтому основания для того, чтобы мысль двигалась внутри этой системы. Выслушав силлогизм, наши испытуемые фактически не получали ничего, кроме трех изолированных предложений,— это, естественно, не давало им нужной основы для логического вывода, и им не оставалось ничего другого, как коротко ответить на вопрос, обращаясь к догадке или к своему непосредственному конкретному опыту.

Отказываясь использовать как основания для логического вывода данные силлогизма, наши испытуемые могли, однако, достаточно объективно применить систему логических связей в том случае, если можно было при этом опереться на свой непосредственный практический опыт.

Отказ от использования системы вербально-логических связей возникал тогда, когда дискурсивные операции отрывались от непосредственного опыта и целиком перемещались в сферу отвлеченных систем связей.

Мы ясно видим, таким образом, что не только процессы обобщения и группировки предметов и явлений внешнего мира, но процессы умозаключения и вывода протекали у основной группы наших испытуемых в ином, наглядно-действенном плане. В данном случае связи непосредственного практического опыта доминировали над вербально-логическими связями, возникающими на основе отвлечения и обобщения.

Таблица 8. Овладение операцией вывода из силлогизмов

ГруппаРешениеСиллогизмы, связанные с опытомСиллогизмы, не связанные с опытом
не решаютрешаютне решаютрешают
Дехкане отдаленных кишлаков, неграмотные (15 исп.)Непосредственное6=40%9=60%13=85%2=15%

 
После условного допущения («из ваших слов можно заключить»)-6=40%8=60%4=30%

 
Всего0100%9=60%6=40%
Молодежь, прошедшая кратковременное обучение, актив колхоза (15 исп.)Непосредственное05=100%05=100%

Сказанное относится, однако, лишь к одной группе наших испытуемых, познавательная деятельность которых создавалась под влиянием непосредственного практического опыта и еще не подверглась формирующему воздействию систематического обучения и более сложных форм общения.

Другие группы испытуемых, подвергшиеся подобному воздействию, давали иную картину. Они могли уже принимать исходную посылку силлогизма как основу для дальнейшего рассуждения, усваивали ее всеобщий характер. Рассуждение, которое сначала протекало развернуто лишь в пределах непосредственно знакомого содержания, постепенно переносилось и на независимые от него сферы, приобретая, таким образом, черты хорошо известного нам отвлеченного вербально-логического умозаключения.

Наблюдавшийся нами процесс формирования основ теоретического мышления с полным основанием может считаться одним из наиболее важных процессов исторического формирования сознания.

Приводимая в табл. 8 сводка показывает различия между двумя группами испытуемых при решении ими двух типов силлогизмов.

Источник: А. Р. Лурия. Об историческом развитии познавательных процессов. – М.: Наука, 1974. – С. 106-121.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Педагогика и образование
Откуда берутся вундеркинды?
Всегда, когда идет спор о роли воспитания и наследственности, у тех, кто отдает предпочтение генетическому началу, есть сокрушительный аргумент — вундеркинды! Воспитание, воспитание, но достаточно назвать четырехлетнего Моцарта или семилетнего Менухина, и всё начинается сначала! Вопрос этот безусловно крайне интересен. Талант — это факт, вундеркинды — тоже, но есть еще один важный факт: чудо-взрослых гораздо меньше, чем «чудодетей». Другими словами, тех, кто проявлял необыкновенные дарования в детстве, больше, чем тех, кто сумел сохранить и развить свой т...
Педагогика и образование
Откуда берутся вундеркинды?
Педагогика и образование
Юлия Фаусек внедряет метод Монтессори в России
Педагогика и образование
Развитие абстрактного мышления: парадокс Зенона
Педагогика и образование
Как помочь ребенку захотеть учиться?
Педагогика и образование
Что отличает человека от животного по Марии Монтессори
Педагогика и образование
Инструкция родителям: выгоняем взрослого подростка из дома (для его же пользы)
Педагогика и образование
Отцы и дети, или почему нельзя реализовывать свои желания в детях
Педагогика и образование
Акалькулия – причины и симптомы по А. Р. Лурия
Педагогика и образование
«Внесемейные социализаторы» по И. С. Кону
Гуманитарные науки
Как проверить причинно-следственную связь на логические ошибки
Педагогика и образование
Анастасия Димитрова: Наставник как набор функций
Педагогика и образование
Дальтон-план в советских школах 1920-1930-х годов
Педагогика и образование
Во время разлуки ребенок гипертрофирует чувство любви к родителям
Педагогика и образование
Воспитание трудных подростков: фрагменты из «Педагогической поэмы» А.С. Макаренко
Педагогика и образование
Источники инноваций в отечественной педагогике