Итак, какова бы ни была организация общества теократическая, аристократическая, демократическая — подражание всюду следует одинаковому закону: оно распространяется от высшего к низшему, и в этом распространении действует изнутри наружу. Нужно однако отметить одно существенное различие. Когда превосходства, задающие тон, передаются по наследству, как например в родовой аристократии и у кастового духовенства, или путем посвящения (нечто вроде фиктивной наследственности или усыновления), как в личной аристократии и у буддийского и христианского духовенства, они являются присущими данному лицу, с каких бы сторон его ни рассматривали. Индивид, которого считают высшим, копируется во всем, а сам он по-видимому — да и в действительности — не копирует никого из низших. Итак, отношение образца к копии является в этом случае почти односторонним. Но если эта аристократия, основанная на органической филиации, действительной или мнимой, замещается аристократией, создаваемой чисто социальными причинами, пополняемой путем свободного выбора престиж приурочивается к той специальной особенности, которая обращает на себя внимание в выдающемся человеке. Ему подражают только в этом отношении, не обращая внимания на остальные. Нет более людей, которых копируют во всем; и тот, кому наиболее подражают, сам подражает в известных отношениях некоторым из своих подражателей. Таким образом подражание становится взаимным и специализируется, обобщаясь.
Недостаточно однако сказать, что подражание распространяется сверху вниз; нужно уяснить точнее идею, которая связывается в этом случае с превосходством. Можно ли сказать, что классы, играющие главную роль в политическом и экономическом отношении, всегда задают тон? Нет. Так например, в эпохи, когда власть, а вместе с нею и возможность легче наживать богатство, принадлежит представителям народа, избиратели нередко только желают сделать высшими, но вовсе не считают высшими тех, кого избирают и возвышают. Но лишь то превосходство, в которое верят, а не то, которое желают доставить, служит образцом для подражание отношениях: В самом деле, желать возвысить человека — значит признавать, что он стоит не высоко, и уже это одно часто лишает его обаяния. Вот почему такое множество избранных пользуются таким незначительным престижем в глазах избирателей. Но в этом случае истинным обаянием пользуются сословия, которые еще недавно обладали властью и богатством, если в данную минуту лишены их, или лица, достигшие почестей и богатства своими талантами, приспособленными к обстоятельствам. С другой стороны, если человек в течение долгого времени пользуется властью и богатством, то в конце концов неизбежно приобретает уважение, так как мало-помалу слагается убеждение, что он достоин своих преимуществ. Итак, во всяком случае несомненно, что с идеей социального превосходства связаны идеи власти и богатства.
Но они связаны с нею, как действие с причиной. Нужно рассмотреть эту последнюю; нужно узнать, какие качества, доставившие власть и богатство человеку или группе людей, делают их предметом удивления, зависти и подражания для окружающих. В первобытные времена такими качествами были телесная сила и ловкость, физическая храбрость; позднее — военное искусство, красноречие в собрахудожественное воображение, промышленная изобретательность, научный гений. Вообще подражают только тому превосходству, которое могут понять, а понимают его в том случае, когда думают или видят, что оно способно доставить блага, которые кажутся ценными, потому что удовлетворяют существующим уже потребностям, источником которых, заметим в скобках, является органическая жизнь, но руслом и социальной формой пример другого. Этими благами бывают то обширные имения, большие стада, многочисленные вассалы, собирающиеся за огромным столом; то капиталы и преданные избиратели; не нужно забывать также надежд, связанных с загробной жизнью, и благосклонности важных особ того света и пр.
Если мы попытаемся определить последовательность социальных превосходств в истории цивилизации, то убедимся, что она определяется сменой различных форм социального блага столь многочисленных и изменчивых, преследуемых большинством людей данной страны или данной эпохи. Но чем порождается и направляется эта последовательная смена? Рядом изобретений и открытий, которые представляются одно за другим человеческому уму, там сталкиваясь, там помогая друг другу, изобретений, порядок появления которых, до известной степени указываемый социальной логикой, фатален и бесповоротен. Открытие удобств, связанных с жизнью в пещеpax, и изобретение кремневых орудий, лука и стрел, костяных игл, огня, добываемого посредством трения, и пр. указало первобытным троглодитам их идеал счастья: удачная охота, одежды из звериных шкур, дичь (иногда человеческая!), пожираемая в глубине дымной пещеры. Позднее, приобретение некоторых естественно-исторических знаний, приручение домашних животных капитальное изобретение, которому предстояло огромное развитие — изменили идеал, и мечты людей устремились к огромным стадам под надзором патриарха. Далее, приобретение элементарных астрономических знаний, искусство возделывать растения, т. е. земледелие, открытие металлов и изобретение архитектуры позволили мечтать об огромных имениях, населенных рабами и управляемых дворцом, который впоследствии послужил образцом для частных домов. Наконец возникновение наук, от зарождающейся физики греков и детской химии египтян до наших ученых трактатов, появление искусств и промышленности от гимна до драмы и от ручного жернова до паровой мельницы мало-помалу сделало возможным счастье наших миллионеров, обеспеченных банковыми билетами и государственными рентами. Мы говорили о богатстве, но те же соображения применяются и к последовательным формам власти в ее историческом развитии.
Раз это так, окончательный ответ на вышепоставленный вопрос формулируется сам собою: в любой стране и в любую эпоху те качества дают человеку перевес, которые делают его более способным понять уже появившиеся открытия и извлечь из них пользу. Иногда, даже довольно часто, не столько личные качества, сколько случайные и внешние причины позволяют индивиду с большей выгодой эксплуатировать господствующие изобретения или монополизировать их на некоторое время; вообще же, обе эти причины соединяются. Триба или город, хотя бы варварские и принадлежащие к низшей расе, в которых случайно является цивилизаторская идея, лучший промышленный способ или более действительное оружие, надолго монополизируют их. Быть может благодаря подобной случайности, туранцы в течение всей отдаленной древности одни обладали искусством металлургии. Процветание финикиян объясняется отчасти существованием в их стране небольшого животного, доставлявшего пурпур; отсюда сильное развитие внешней морской торговли, которое очень кстати поощряло естественную наклонность этого семитического народа к мореходству. Первый народ, приручивший слона или лошадь, не мог не извлечь из этого огромной выгоды на войне. Иногда быть сыном отца, обладавшего естественными качествами, требуемыми цивилизацией данного времени, представляет благоприятное условие, заменяющее эти качества: отсюда явилась идея наследственной аристократии. Наконец, если известное место в течение долгого времени привлекало к себе людей наиболее способных к достижению целей эпохи, то, как уже сказано выше, представление о превосходстве связывалось с самым пребыванием на этом месте, так как оно и на самом деле является одним из самых благоприятных условий для удачного пользования средствами, доставляемыми цивилизацией данной эпохи. В наше время, когда наука и промышленность представляют совокупность открытий и изобретений, которыми нужно воспользоваться, чтобы разбогатеть, выгодно жить в больших городах, где сосредотачиваются ученые, инженеры, капиталы; выгодно до такой степени, что женщине, попавшей в какой-нибудь провинциальный город, иногда достаточно быть парижанкой, чтобы начать задавать тон. В феодальную эпоху, когда военное искусство, служившее источником всего тогдашнего земельного богатства, было достоянием владельцев замков, обитатель замка, даже простой паж или слуга сеньора, считался гораздо выше горожанина, за исключением Италии, где города организовали сильные милиции, покорявшие соседние замки. Когда вокруг королей образовался двор, версальский придворный по той же причине совершенно затмевал парижского нотабля, так как королевская милость сделалась высшим благом, которое стремились приобрести.
Итак, везде и всегда, социальное превосходство заключается во внешних обстоятельствах или внутренних свойствах, позволяющих с успехом эксплуатировать сделанные изобретения и открытия.
Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний.
Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь.
Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.
📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.