Корни жестокости Ивана Грозного

0
Фрагмент нашел Александр Миськевич, автор «Злых гениев»3/18/2024

Оставшись вдвоем с братом, Иван спрашивает себя, не посадят ли в темницу назавтра и его. Но странным образом бояре, увлеченные раздорами, не считают его сколь-либо значимой величиной. Без сомнения, они уверены, что еще будет время избавиться от него, когда урегулируют свои отношения.

Первым своим решением бояре освобожда­ют политических заключенных, которые стали жертвами правления Елены. Среди них Иван Шуйский, брат Василия Шуйского, и Иван Вельский, потомок литовского князя Гедимина, который тоже хотел бы захватить власть. 

Даже не поблагодарив Шуйского за то, что тот выпустил его из заключения, он спешит начать борьбу с ним. У каждого есть свои сторонники. То один, то другой начинают опекать сирот. В этой обстановке подслушивания и подглядывания, частых отравлений Иван начинает воспринимать жизнь как хищный зверек, который учится преследовать свою жертву и наслаждаться ее страданиями. Все, что он видит и слышит во дворце, развивает в нем жестокость и хитрость. Несчастны те, кто слабы! Победителю прощается все! Бог с теми, у кого яд, кнут или сабля! 

Уже в ранней юности Иван получает удовольствие от кровавых игр: наблюдая за тем, с какой беспощад­ностью взрослые обращаются с себе подобными, он пытается повторить то же, мучая животных. Это не просто развлечение — это ученичество. Он выдергивает перья птицам, которых ловит, выкалывает им глаза, вспарывает ножом их брюшко и услаждает себя видом каждой новой стадии агонии. Стоя на крепостной стене, рас­кручивает над головой щенков, а потом бросает их вниз, чтобы они сломали лапы. Жалобный визг удовлетворяет живущую в нем темную жажду мщения, как если бы он предавал смерти ненавистных бояр. Он не может простить им ужаса, в который они ввергли страну своими ссорами, и презрения, которое они выказывают юному князю. 

Конечно, в дни официальных церемоний его роскошно одевают, окружают надлежащей пышностью и проявляют притворное уважение, но в другие дни те же люди обходятся с ним, как с сыном прислуги. Сняв с него шапку, порфиру и кафтан, украшенные драгоценными камнями, Ивана отправляют в его комнату, где он получает щелчки от тех, кто еще несколько мгновений назад склонялся перед ним. 

Двадцать пять лет спустя, вспоминая об этом времени, он напишет князю Курбскому: «По смерти матери нашей, Елены, остались мы с братом Георгием круглыми сиротами; подданные хотение свое уличили, нашли царство без правителя: об нас, государях своих, заботиться не стали, начали хлопотать только о приобретении богатства и славы, начали враждовать друг с другом... Нас с братом Георгием начали воспитывать как иностранцев или как нищих. Какой нужды не натерпелись мы в одежде и в пище: ни в чем нам воли не было, ни в чем не поступали с нами так, как следует поступать с детьми. Одно припомню: бывало, мы играем, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, локтем опершись о постель нашего отца, ногу на нее положив. Он не обращает на нас никакого внимания ни как родствен ник, ни как властелин, ни как слуга своих господ. Кто мог бы вынести подобное чванство?.. Что сказать о казне родительской? Все расхитили лукавым умыслом, будто детям боярским на жалованье, а между тем все себе взяли; и детей боярских жаловали не за дело, верстали не по достоинству; из казны отца нашего и деда наковали себе сосудов золотых и серебряных и написали на них имена своих родителей, как будто бы это было наследственное добро...»

Источник: А. Труайя. Иван Грозный. — М.: Эксмо, 2003. — С. 18-20.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
Антонина Пирожкова и Исаак Бабель: распределить быт так, чтобы жена работала
Я с четырнадцати лет привыкла все заботы брать на се­бя и, живя с Бабелем, наслаждалась полной беззаботно­стью. Мне не надо было думать, куда поехать в отпуск, как достать путевку, билет на поезд, заказать такси, Всё это он делал сам и только говорил мне: «Мы поедем или пойдем туда-то». Так как я уходила на работу, а он оста­вался дома, то и все распоряжения по хозяйству отдавал он сам. У нас в доме всегда была домашняя работница, и, если она уходила, Бабель тотчас же нанимал другую. К этому он привык с детства. Дома у меня была беззабот­ная жизнь, и, боже, как это было замечательно и непри­вы...
Биографии
Антонина Пирожкова и Исаак Бабель: распределить быт так, чтобы жена работала
Биографии
Какие трудности поджидают супруга королевы: Виктория и Альберт
Биографии
Анна Ахматова: делиться результатами своего труда, даже если страшно
Биографии
Голод и бедность из-за неуверенности в себе: Зинаида Серебрякова
Биографии
Элина Быстрицкая: получить заветное место вопреки системе
Биографии
Как дочерям внушали мысль о замужестве: автобиографическая зарисовка
Биографии
Должна ли жена президента терпеть его любовниц: опыт Жаклин Кеннеди
Биографии
Вести себя вызывающе в надежде на цензуру: Грейс Коддингтон
Биографии
Какое образование получила принцесса Диана, или призвание стать женой
Биографии
Агриппина Ваганова: как превратить недостатки в достоинства
Биографии
Развитие вопреки обстоятельствам: пример нобелевской лауреатки Дженнифер Даудны
Биографии
Избавиться от теории ради практики – стратегии художницы Остроумовой-Лебедевой
Биографии
Самостоятельность формируется с детства – пример Айседоры Дункан
Биографии
Татьяна Тарасова: тренер в поисках МУЗЫки
Биографии
Марлен Дитрих: «Никто не мог заставить меня воевать с Францией»