Критерий выбора модели по Анри Пуанкаре

0
Фрагмент нашел: Дмитрий Матвеев5/15/2022

Итак, геометрические аксиомы не являются ни синтетическими априорными суждениями, ни опытными фактами. Они суть условные положения (соглашения): при выборе между всеми возможными соглашениями мы руководствуемся опытными фактами, но самый выбор остается свободным и ограничен лишь необходимостью избегать всякого противоречия. Поэтому-то постулаты могут оставаться строго верными, даже когда опытные законы, которые определяли их выбор, оказываются лишь приближенными. Другими словами, аксиомы геометрии (я не говорю об аксиомах арифметики) суть не более чем замаскированные определения. Если теперь мы обратимся к вопросу, является ли евклидова геометрия истинной, то найдем, что он не имеет смысла. Это было бы все равно, что спраши­вать, какая система истинна метрическая или же система со старинными мерами, или какие координа­ты вернее декартовы или же полярные. Никакая геометрия не может быть более истинна, чем другая та или иная геометрия может быть только более удобной. И вот, евклидова геометрия есть и всегда будет наиболее удобной по следующим причинам: она проще всех других; притом она является таковой не только вследствие наших умственных привычек, не вследствие какой-то, я не знаю, непосредственной интуиции, которая нам свойственна по отношению к евклидову пространству; она наиболее проста и сама по себе, подобно тому как многочлен первой степени проще многочлена второй степени формулы сферической тригонометрии сложнее формул прямолинейной тригонометрии, и они показались бы еще более сложными для аналитика, который не был бы знаком с геометрическими обозначениями. Она в достаточной степени согласуется со свойствами реальных твердых тел, к которым приближаются части нашего организма и наш глаз и на свойстве которых мы строим наши измерительные приборы». [...]

Анри Пуанкаре (1854-1912)

«В итоге можно сказать, что разум обладает способностью создавать символы; благодаря этой способности он построил математическую непрерывность, которая представляет собой только особую систему символов. Его могущество ограничено лишь необходимостью избегать всякого противоречия; однако разум пользуется своей силой исключительно в том случае, когда опыт доставляет ему для этого основание». [...]

«Мы видим, что опыт играет необходимую роль в происхождении геометрии, но было бы ошиб­кой заключить, что геометрия хотя бы отчасти является экспериментальной наукой. Если бы она была экспериментальной наукой, она имела бы только временное, приближенное-и весь­ма грубо приближенное значение. Она была бы только наукой о движении твердых тел. Но на самом деле она не занимается реальными твёрдыми телами; она имеет своим предметом некие идеальные тела, абсолютно неизменные, которые являются только уп­рощенным и очень отдаленным отображением реальных тел. Понятие об этих идеальных телах целиком извле­чено нами из недр нашего духа, и опыт представляет только повод, побуждающий нас его использовать. Предмет геометрии составляет изучение лишь ча­стной «группы» перемещений, но общее понятие груп­пы существует раньше в нашем уме, по крайней мере в виде возможности. Оно присуще нам не как форма нашего восприятия, а как форма нашей способности суждений. Надо только среди всех возможных групп выбрать ту, которая служила бы, так сказать, эталоном, с которым мы со­относили бы реальные явления. Опыт направляет нас при этом выборе, но не делает его для нас обяза­тельным; он показывает нам не то, какая геометрия наиболее правильна, а то, какая наиболее удобна. Читатель заметит, что я был бы в состоянии опи­сывать фантастические миры, которые я представлял себе выше, не переставая пользоваться языком обык­новенной геометрии. И в самом деле, мы не изменили бы его, даже если бы были перенесены в такой мир. Существа, получившие там свое развитие, нашли бы без сомнения более удобным создать геометрию, отличную от нашей, которая лучше соответствовала бы их впечатлениям. Что же касается нас, то навер­ное даже при наличии тех же впечатлений мы нашли бы более удобным не изменять наших привычек». [...]

Один выдающийся физик говорил мне однажды по поводу закона погрешностей: «Все крепко верят в него: математики считают его результатом наблюдений, а наблюдатели математической теоремой. В течение долгого времени можно было сказать то же самое относительно принципа сохранения энергии. Но в настоящее время всем уже известно, что он пред­ставляет со6ою экспериментальный факт. Но в таком случае, что дает нам право приписывать самому принципу большую общность и точность сравнительно с теми опытами, которые послужили для его доказательства? Это равносильно вопросу законны ли делаемые на каждом шагу обобщения эмпирических данных? У меня не хватает смелости разбирать этот вопрос после того, как столько философов тщетно искали его решения. Достоверно одно, если бы мы не имели способности к обобщению, наука не могла бы существовать или, по крайней мере, свелась бы к простой описи, к установлению единичных фактов,-она не имела 6ы для нас никакой ценности, так как не могла 6ы удовлетворить наше стрем­ление к порядку и гармонии ив то же время 6ыла бы неспособна делать предсказания. Обстоятельства, предшествовавшие известному факту, по всей вероятности, никогда более не повторятся в своей совокупности: поэтому первое обобщение необходимо уже просто для того, чтобы предвидеть, повторится ли этот факт после того, как произойдет самое незначительное изменение в этих обстоятельствах. Но всякое положение можно обобщить бесчисленным множеством способов. Между всеми возможными обобщениями нам необходимо выбрать только одно, а именно, самое простое. Таким образом, мы вынуждены поступать так, как если бы простой закон при прочих равных условиях имел большую вероятность сравнительно со сложным законом. Полвека тому назад было общераспространенным убеждение, что природа любит простоту. С тех пор мы имели от нее много опровержений. Ныне мы такой тенденции уже не приписываем природе и сохраняем от этой тенденции лишь то, что необходимо, чтобы наука не уклонялась со своего пути. Таким образом формулируя общий, простой и точный закон на осно­вании сравнительно малочисленных и не абсолютно точных опытов, мы лишь повинуемся необходимости, которой не может избежать человеческий ум. 

Источник: А. Пуанкаре. О науке. – М.: Наука, 1990. – С. 31, 49-50, 65-66, 108-109.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Теория Творчества
Джон Локк: «Силлогизм не есть великое орудие разума»
4. Силлогизм не есть великое орудие разума.  Я хотел бы рассмотреть еще один вопрос, касающийся разума; это вопрос о том, является ли силлогизм, как это обычно думают, наиболее подходящим орудием разума и наиболее полезным способом проявления этой способности. Я сомневаюсь в этом по следующим причинам.  Во-первых, силлогизм служит нашему разуму лишь на одной из упомянутых выше его ступеней, а именно при раскрытии связи доводов в каком-нибудь одном случае, не более. Но для этого силлогизм не имеет большого значения, п...
Теория Творчества
Джон Локк: «Силлогизм не есть великое орудие разума»
Гуманитарные науки
«Задача всей и всякой науки – замещение опыта»: Эрнст Мах о принципах науки
Гуманитарные науки
Монархия слуг и монархия баронов по Николо Макиавелли
Гуманитарные науки
Несколько принципов системы Фрейда, которые напрочь дискредитируют психоанализ
Гуманитарные науки
«Ваш Король и Страна призывают вас», – как государства объединяют общество вокруг войны?
Гуманитарные науки
Принципиальные ограничения логики по И. Канту: фрагмент из «Критики чистого разума»
Гуманитарные науки
Каждая война должна выглядеть оборонительной войной против злого, кровожадного агрессора
Гуманитарные науки
Пропаганда – механизм широкомасштабного внушения взглядов
Гуманитарные науки
«Писать-то я пишу, но пусть, подлецы, не хвастают, что я перешел на сторону красных» – журналисты нескончаемого кризиса
Гуманитарные науки
«Австрию и Францию победил школьный учитель», или почему в конечном счете превыше всего – образование
Гуманитарные науки
Миграция варваров и экономический упадок городов раннего Средневековья
Гуманитарные науки
Когда горе становится повседневностью?
Теория Творчества
Мыслительные операции по Джону Локку: О РАЗЛИЧЕНИИ И ДРУГИХ ДЕЙСТВИЯХ УМА
Гуманитарные науки
«Они называли себя ”американцами”, чтобы их не спутали с "ниггерами из лесов"»: история Либерии
Гуманитарные науки
Дэвид Юм о необязательности трехчленного заключения