Почему список дел — ваш главный враг? (И при чем тут забытая запонка)
В ходе экспериментальных исследований забывания намерений» испытуемый должен был выполнить ряд заданий и при этом в конце каждого выполненного задания (или на какой-либо другой определенной стадии работы) поставить в качестве подписи свою фамилию и дату. Каждый листок после выполнения задания он должен был передать экспериментатору.
Было обнаружено следующее:
1) Намерение не является, как правило, изолированным душевным фактом, но обнаруживает свою принадлежность к определенной целостности действия, к определенной сфере личности. Поэтому подпись включается обычно не в «содержание работы», а в сферу «личного», которая актуализируется при «передаче работы» экспериментатору.
Переход от той сферы действий, в которую включено намерение к другой сфере может повлечь за собой забывание этого намерения. Например, в опытах было обнаружено следующее: подпись часто забывается, если после шести однородных действий седьмым должно быть выполнено действие совершенно другого рода.
Чтобы изолировать эту область действенности намерения иногда достаточно введения паузы длительностью несколько минут. После паузы подпись часто забывается. То, что здесь мы имеем дело не с простым падением активности намерения в зависимости от времени, ясно из того, что подпись не забывается даже при отсутствии подкрепления намерения, если испытуемый все время переходит без пауз к выполнению новых действий, а также из того, что подпись обычно не забывается, когда пауза длится не пять минут, а целый день.
Это на первый взгляд парадоксальное обстоятельство имеет, по-видимому, следующее объяснение: пауза в минут в ходе продолжающегося ряда опытов весьма ощутима, и после нее испытуемый вступает как бы в новую сферу, для которой прежнее намерение не имеет значения или имеет лишь ослабленное значение. Если же, наоборот, вторая группа опытов отсрочена на целый день, то возобновление опытов для испытуемого означает «возобновление вчерашних опытов», а не воспринимается (как в первом случае) в качестве «перехода к новым опытам», поэтому испытуемый оказывается в той же самой внутренней ситуации. (В действительности и при других опытах, как правило, нет нужды повторять инструкцию на следующий день: испытуемый обычно вместе с внутренней готовностью к опытам принимает и вчерашнюю инструкцию.)
Такие намерения, включенные в какую-нибудь сферу действий, не забываются, если жива соответствующая сфера действий, и только в этом случае.
В повседневной жизни забывание намерения (или, правильнее, бездействие намерения при появлении представленного в акте намерения или другого пригодного соответствующего случая) также часто можно наблюдать тогда, когда конкретный психический комплекс, включающий это намерение, прекратил существование. Как раз наиболее частые случаи забывания, которые обычно оправдывают тем, что человек «слишком занят чем-нибудь другим», невозможно объяснить просто высокой интенсивностью других переживаний. Если речь идет об интенсивных переживаниях, принадлежащих к тому же самому психическому комплексу, то это, наоборот, может только благоприятствовать выполнению намерения. С другой стороны, забывание может наступить и без интенсивного отвлечения, если господствующая в данный момент психическая сфера отстоит достаточно далеко от той сферы, в которую включено намерение. Впрочем, определенное значение наряду с этим имеет и фактор интенсивности.
2) Для вопроса о забывании существенное значение имеет также и сам соответствующий случай. Так, например, испытуемый с чрезвычайной регулярностью забывает подписать свою фамилию, если ему неожиданно приходится выполнять задание на бумаге большего формата или иной окраски. Очевидно, бумага сама по себе напоминает испытуемому о намерении, как почтовый ящик - об опускании письма (или узелок на платке напоминает о том, что не должно быть забыто). Лист бумаги обладает тем, что я мог бы назвать побудительностью (Aufforderungscharakter). Выше мы говорили о случаях, когда даже при совершенно конкретном намерении целый ряд разнообразных вещей и событий обладают побудительностью (почтовый ящик друг). Однако эта побудительность может быть фиксирована и на предметах вполне определенного вида, как это показывает пример с бумагой.
Я вынужден ограничиться здесь лишь простым указанием на значение для забывания намерения его включенности в какую-нибудь целостность действия или в определенную личностную сферу и на значение особенностей соответствующего случая и хотел бы перейти к более подробному обсуждению третьего фактора.
3) В упомянутых выше опытах было задание, которое состояло в рисовании собственной монограммы. Испытуемые с большой регулярностью забывали подписывать свою фамилию на листах с этим заданием. Если исходить из понятия ассоциации, можно было бы скорее ожидать, что вследствие прочной связи монограммы с написанием фамилии в этом случае забывание своей подписи будет особенно редким.
Более подробный анализ показывает, что здесь имеет место своего рода замещающее выполнение. При прямом размышлении испытуемый едва ли мог бы, исходя из своей ситуации, придти к выводу, что монограмма фактически служит достаточным указанием для экспериментатора на принадлежность работы определенному лицу. Подпись без особых размышлений просто «забывается». Потребность в подписи, обусловленная актом намерения, по-видимому, как-то удовлетворена этой подписью-монограммой (впрочем, в этом играют роль еще и другие факторы). Показательно, что написание монограммы уже не действует в качестве замещающего действия, если она пишется не как личная монограмма, а как выполнение «художественного» задания. Если обратить внимание на случаи забывания в повседневной жизни, то нередко можно обнаружить, что причинами их являются такого рода замещающие действия или же частично выполненные намерения. Я приведу в качестве примера два таких случая, действительно имевших место.
Один человек постоянно забывал о том, что должен купить себе запонку для воротничка. Однажды, исключительно с этой целью, он пошел окольным путем по улице, где находятся соответствующие магазины. Радуясь, что «дело не забыто», он пришел в библиотеку и заметил, что так и не купил запонку.
Некая учительница намеревалась задать определенный вопрос своей ученице, которой она давала частные уроки. Приблизительно посередине урока учительница вспомнила об этом и порадовалась, что «это так вовремя пришло ей в голову». В конце концов, по дороге домой она вспомнила, что так и не исполнила свое намерение. (В этом случае, как и вообще в ситуациях повседневной жизни, нет, конечно, однозначного доказательства того, что действительной причиной забывания было именно замещающее выполнение намерения в виде прохождения по нужной улице или напоминания себе.)
Нередко можно наблюдать, что даже запись намерения, что с точки зрения ассоциации между представлениями отношения и цели скорее должно было бы привести к усилению намерения, легко ведет к его забыванию: запись действует почти как выполнение намерения, как разрядка. Человека успокаивает, что запись своевременно напомнит о намерении, и тем самым ослабевает внутренняя потребность не забыть. Это похоже на случай с учительницей: воспоминание о том, что нужно спросить ученицу, действует так же, как само выполнение, так что реальный вопрос так и не задается.
Наряду с этим бывают и другие случаи, когда письменная пометка, даже если ее и не видят, все же благоприятствует припоминанию намерения. Этот может зависеть, например, от того, что намеченное действие благодаря записи вступает в связь с определенной сферой личности (профессиональной сферой) или образом жизни (аккуратность), и поэтому в его осуществлении участвует вся энергия этой сферы.
4) Там, где нет никакого замещающего выполнения, забывание нередко может быть объяснено наличием естественных противодействующих потребностей. Даже многократно воспроизведенное намерение - написать неприятное письмо - часто оказывается невыполненным: как раз тогда, когда есть время написать письмо, об этом забывают. На это таинственное противодействие указал 3.Фрейд. Разумеется, ни в коем случае нельзя всякое забывание объяснять наличием таких естественных потребностей (тем более исключительно сексуальных потребностей), но, во всяком случае для проблемы действенности намерения, центральное значение имеет следующее: последействие намерения есть сила, которая может вступать в конфликт с потребностями и в результате этого утрачивать свою действенность.
Мы уже указывали на положительную связь действенности намерения с реальными потребностями, из которых собственно, и вытекают намерения (ср. возобновление «серьезных» прерванных действий). Намерение забывается с различной степенью легкости в зависимости от силы тех истинных потребностей, которые побуждают к его выполнению. Так, подпись фамилии забывается несравненно реже при групповых опытах, чем при индивидуальных. Потребность отметить свою работу опознавательным знаком (если отвлечься от других факторов) при групповых опытах намного актуальнее.
Именно от этой укорененности намерения в более общих волевых целях или естественных потребностях, а вовсе не от интенсивности акта намерения, зависит, сможет ли оно, преодолев все препятствия, осуществиться. В исследовании забывания выяснилось также, что намерения, акт принятия которых очень интенсивен (вплоть до степени судорожного напряжения), часто обнаруживают гораздо меньшую действенность, чем исключительно спокойные акты намерения, не отягченные аффектами. Это может быть связано с тем, что вообще аффективные или судорожно напряженные действия, за некоторыми исключениями, гораздо менее «результативны», чем спокойные. Кроме того, говоря о самом акте намерения, следует обратить внимание на следующее.
Можно ли поставить вопрос: при каких обстоятельствах вообще возникает акт намерения, особенно интенсивный акт намерения? Поистине поучительная, хотя и утрирующая поговорка гласит: «Что намереваемся, то и забываем». Это значит, что к намерению вынуждены прибегать тогда, когда нет естественной потребности в выполнении соответствующего действия, или даже когда налицо естественная потребность противоположного характера. Если акт намерения не вытекает из реальной потребности, он сулит мало успеха. Именно тогда, когда нет настоящей потребности, ее обычно пытаются заменить «интенсивным актом намерения». (Это можно заострить до парадокса: или в намерении нет нужды, или оно сулит мало успеха.)
О.Уайльд в «Портрете Дориана Грея» констатирует: «Добрые намерения бесполезные попытки вмешаться в законы природы. Их источник - чистая суетность, их результат - абсолютный нуль».
ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?
Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний.
Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь.
Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.
📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.