Постановка навыка публичных выступлений Одри Хепберн

0
Матущенко Виктория Владимировна9/22/2019

Вывеска над театром Фултона объявляла о премьере «Жижи», крупными буквами перечислены актеры. Увидеть свое имя на Бродвее, да еще и так крупно... и в газетах тоже: «Жижи» с Одри Хепберн в заглавной роли...», когда у тебя никакого опы­та игры в театре, поверьте, это очень страшно, не волнующе, а именно страшно.

Опозориться на Бродвее значит опозорить­ся на весь мир.

Главным ангелом-хранителем в театре Фултона для меня стала Кэтлин Несбитт. Это моя театральная мама, без нее я бы так и осталась девушкой, продающей сигареты или выплясыва­ющей третьей слева во втором ряду.

— Чего ты боишься? Нет, не стоит так кричать, нужно про­сто произносить каждое слово четко и громко, чтобы звук не завяз в зубах, а долетел до последнего ряда. Фраза, фраза» Одри! Это не набор слов и не шепот в камеру, нужно уметь вы­делить главное слово и на него опираться.

Я училась, и Кэтлин Несбитт терпеливо, слово за словом, фразу за фразой роли, каждую по несколько десятков раз по­вторяла и повторяла со мной. Она не требовала, чтобы я за­учивала интонацию, напротив, поощряла творчество, но всег­да просила, чтобы я понимала, что именно говорю и почему произношу эти слова, а не другие.

Постепенно во время репетиций Кэтлин в зале садилась все дальше и дальше, а я привыкала не бормотать себе под нос.

Если публика на представлениях и понимала то, что я про­износила, то великая заслуга в этом Кэтлин Несбитт. Сама Кэтлин играла тетушку главной героини Алисию, даму с бога­тым прошлым и весьма строгую в обращении с внучатой пле­мянницей. За пределами роли она была сама доброта, даже согласившись помочь мне в пробах на роль в «Римских кани­кулах».       

С утра до вечера Кэтлин репетировала со мной и добилась того, чтобы я понимала, что именно играю, вернее, проживаю на сцене. Я так и не научилась играть, зато я научилась разби­раться в роли и жить ею на сцене. Наверное, это очень плохо для актрисы — не уметь играть, но, как бы я ни старалась, ни­как не получалось изображать что-то, мне проще прожить.

Иногда это даже вызывало смех, например, на предвари­тельных читках и самых первых репетициях, когда просто раз­рабатываются мизансцены, определяется, кто и как будет дви­гаться, кто и что говорить или ждать реплики партнеров. Я не умела, пытаясь играть с первой минуты репетиций. Опытные актеры прятали улыбки, а некоторые все же смеялись над моей излишней старательностью.

Мы подружились с Кэтлин Несбитт на всю жизнь, она го­дилась мне в матери, даже почти в бабушки, потому что была почти на сорок три года старше, и относилась так же — тепло и ласково, однако требовала очень строго. Я рассказывала Не­сбитт обо всем, кроме папы, и очень боялась, что она обидит­ся на такую недомолвку, но Кэтлин — душевный человек, она поняла, что есть запретная тема, и никогда не задавала лиш­них вопросов.

У нее тоже была запретная тема, о которой знали все, — пьянство мужа, об этом мы тоже не говорили.

День премьеры неумолимо приближался. Это произошло в субботу 21 ноября 1951 года.

Если бы не поддержка со всех сторон, мои дрожащие ноги не смогли бы вообще вынести меня на сцену, а руки, наверное, не удалось бы оторвать от занавеса, в который я вцепилась мертвой хваткой. От ужаса перед предстоящим я плохо сооб­ражала, что делаю.

И вдруг совершенно спокойный голос:

— Жижи, я жду тебя на сцене…

Я даже не помню, кто именно это произнес, но сказано было удивительно верно, я вдруг почувствовала, что трясущаяся от страха Одри перестала существовать и появилась Жижи, которая вон там , на ярко освещенном кусочке мира, должна прожить часть своей жизни. А что при этом на нее посмотрят, так ничего, для этого все и затеяно.

Признания в любви. Образ чистой красоты (сборник). / К. Шанель, О. Хепберн. — М.: Яуза-пресс, 2015. — С. 36-38.
Следующая статья
Биографии
Война – это травматическая эпидемия. Обустройство военного госпиталя в Ленинграде
Наше здание – это бывший Гостиный двор, построенный в начале прошлого века. Огромный четырехугольный корпус, как и полагается Гостиному двору, опоясан открытой сводчатой галереей. Перед войной помимо истфака здесь размещались географический, философский, экономический факультеты университета и поликлиника. И вот в таком огромном здании надо было развернуть большой эвакуационный госпиталь. В пять дней! Казалось, это выходит за пределы реальных возможностей. Все работали круглосуточно. Днем и ночью. Сон накоротке, еда ...
Биографии
Война – это травматическая эпидемия. Обустройство военного госпиталя в Ленинграде
Иностранные языки и лингвистика
«Он делал лучшее из того, что мог»: метод Генриха Шлимана в изучении иностранных языков
Livrezon-технологии
Как сделать лекцию интересной? Статья Нобелевского лауреата Уильяма Л. Брэгга
Биографии
«Пришлось отдать карточки, чтобы маму закопали рядом с папой» – как дети хоронили родителей в блокадном Ленинграде
Биографии
А. С. Макаренко о восстановлении зданий, разрушенных во время революции
Биографии
Почему Джейн Остин приходилось уединяться, чтобы писать?
Биографии
«Больше я не борюсь ни за Справедливость, ни за Высшие Ценности»: воспоминания Николая Никулина
Биографии
«Пусть будет как будет»: противотанковые мины, гангрена и мед с маслом
Биографии
Пир во время чумы, или как проводили эстрадные концерты в концлагерях
Биографии
Юмор на войне: истории Юрия Никулина
Биографии
Одри Хепберн о потребности в родительской похвале
Биографии
«Пой со мной вместе, в горе надо петь» – Эдита Пьеха о детстве во время войны
Биографии
Страхи детей и страхи взрослых на Великой Отечественной войне
Биографии
«Для кино я не годился»: Юрий Никулин поступает во ВГИК после войны
Биографии
«Внутренняя эмиграция» как способ противостоять деградации на войне
Биографии
Отложенное спасение: почему лекарство от цинги так долго не применялось на практике?