«Пришлось отдать карточки, чтобы маму закопали рядом с папой» – как дети хоронили родителей в блокадном Ленинграде

0
Фрагмент нашла: Маргарита Крылова6/12/2022

Надежда Иванова, слесарь-инструментальщик

До войны у нас была большая семья мама, папа, бабуля и нас три девочки-школьницы. Жили мы в Выборгском районе Ленинграда, раньше он назывался Сталинским.  Помню наш адрес «Дорога в Гражданку» именно так: дом 24, квартира 2. Мы жили в двухэтажном деревянном доме. И школа, и все дома вокруг были деревянными и красивыми, как мне тогда казалось. Каменными были только пожарка и магазин, где продавали керосин.

Мне было 10 лет, когда началась война, сестре Тоне – 12 лет, а старшей, Вале, – 15. Папа, наш единственный мужчина и кормилец, заболел перед самой войной и умер в 33 года. Стала мама нашим кормильцем.

И вот первый знак войны: рядом с нами жила семья финнов, где были тоже три девочки, наши подружки – Гетта, Кристина и Тина. Неожиданно в одну ночь они исчезли. Куда увезли их, мы так и не узнали. И напротив тоже жила семья немцев, там были дети, и мы все дружили. И их куда-то увезли. Двор наш опустел. А в нашей школе сделали госпиталь, и учиться 1 сентября мы уже не пошли. Все изменилось, начиная с того, что если раньше мимо нашего дома ходил и звенел трамвай, то теперь мы ходили пешком на любые расстояния.

А в ноябре 41-го во время бомбежки погибла наша бабуля. Отвезли мы ее на Богословское кладбище. Ох, и сильными были бомбежки, говорили, что бьют дальнобойными, часто объявляли тревоги. Однажды наша мама Александра Макаровна пришла с завода, где она красила вагоны, и сказала, что завод отправляет в эвакуацию только одних детей. Были уже готовы в дорогу наши вещи, помню в моей наволочке лежало белье и баранки на дорогу. И тут из-под Лигова появились беженцы – наша тетя, папина сестра, с мужем и дочкой. Мама послушала их и вдруг взбунтовалась – не пущу одних детей! Бабушка тоже сказала – пусть с нами остаются. 

В 42-м мы потеряли сразу двоих. Друг за другом умерла наша тетя, оставив девочку, и моя сестра Тонечка. Лежат они в братской могиле на Пискаревке, от которой мы тогда жили недалеко...

Хорошо помню, как меня снаряжали за хлебом, укутывали во все теплое и карточки надежно прятали, чтобы я их, не дай Бог, не потеряла. Я по своей детской карточке получала 125 граммов хлеба – это на целый день, столько же – Валя, и мамина рабочая карточка 250 граммов. Кроме хлеба, у нас давно ничего не было.

На завод наша мама уже ходить не могла от полного истощения, она вообще перестала ходить, бредила, никого не узнавала и 6 мая 42-го года она умерла. Остались мы с Валей вдвоем. Тогда жилищные конторы похоронными делами занимались. Но мы с Валей сами решили отвезти маму на тележке к папиной могиле на Богословское кладбище, песчаное, хорошее. Пришлось отдать мамины карточки и мои детские за то, чтобы маму закопали рядом с папой.

Я запомнила – там большая береза стояла с отстреленной макушкой, и мы ее пометили еще зеленой краской..

Тетину девочку забрали в детский дом, потому что ее отец был на фронте. А Валю приняли на военный завод, ей исполнилось 16 лет, и выдали рабочие карточки. Не помню точно, но уже побольше, чем 250 граммов хлеба. Валя не хотела меня оставлять одну дома, тогда работа на военном заводе приравнивалась к армейской службе. И мы с Валей пошли в соседний детский дом, который готовился к эвакуации. Открылась ледовая «Дорога жизни» по Ладоге, и вышел приказ детдома эвакуировать. В детдоме оказались наши учителя, и меня хорошо приняли. Там все же кормили, глюкозу давали, и у нас были силы ходить. Я и Вале кусочки глюкозы откладывала. Кроме нее, никого у меня ведь больше не осталось. Первые три партии детей я помогала собирать, потом пришла моя очередь. Помню, как приехали к нам бойцы из госпиталя и устроили на прощание концерт, даже песню одну запомнила «так будьте здоровы, живите богато...». Валя прибежала ко мне попрощаться и принесла мне мою цветную шляпку с ленточками. Потом были автобусы, Ладога и поезд. Я всю дорогу ревела, а Зинаида Васильевна и Галина Градова меня успокаивали.

Источник: Дневник детской памяти. Это и моя война. / Сост. Л. Н. Машир. – М.: АСТ, 2014. – С. 59-60.

Редакция будет рада вашим примерам по теме.
Присылайте материалы на info@livrezon.ru, и мы опубликуем их в нашей Базе знаний.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
А. С. Макаренко о восстановлении зданий, разрушенных во время революции
Объяснительная записка к смете на окончание ремонта II трудовой колонии в Ковалевке возле Полтавы. В Главсоцвос. 10 июля 1922 г. № 530  2-я колония в Ковалевке – это бывшее имение помещика Трепке, основательно разрушенное крестьянами во время революции. (Оно находится 2-х верстах от Полтавской трудовой колонии им. М. Горького.) Оно было «открыто» колонией зимой 1921 года и предложено Полтавскому губнаробразу в качестве самого лучшего места для организации образцовой большой трудовой колонии. 
Биографии
А. С. Макаренко о восстановлении зданий, разрушенных во время революции
Биографии
Почему Джейн Остин приходилось уединяться, чтобы писать?
Биографии
«Больше я не борюсь ни за Справедливость, ни за Высшие Ценности»: воспоминания Николая Никулина
Биографии
«Пусть будет как будет»: противотанковые мины, гангрена и мед с маслом
Биографии
Пир во время чумы, или как проводили эстрадные концерты в концлагерях
Биографии
Юмор на войне: истории Юрия Никулина
Педагогика и образование
Вспышки агрессии, гнева и растущая жадность – поведение детей во время войны
Естественные науки
Онкология или огнестрельное? Различия в лечении
Педагогика и образование
Как меняется жизнь детей во время военных действий?
Биографии
Одри Хепберн о потребности в родительской похвале
Биографии
Недостаточный патриотизм Ильи Репина и его «Бурлаков»
Педагогика и образование
Как трансформируется образ родителей у детей во время войны?
Биографии
Война – это травматическая эпидемия. Обустройство военного госпиталя в Ленинграде
Иностранные языки и лингвистика
«Он делал лучшее из того, что мог»: метод Генриха Шлимана в изучении иностранных языков
Гуманитарные науки
Когда горе становится повседневностью?