Работа Г. Шенгели над переводом «Дон Жуана»

0
Агафонова Анастасия Витальевна5/14/2020

Сохранились воспоминания писателя Евгения Николаевича Ковского о том, в каких условиях переводился «Дон Жуан». Во время войны Шенгели эвакуировался из Москвы в Среднюю Азию: сначала во Фрунзе, затем в Ашхабад. Во Фрунзе в 1942 г. его и встретил Ковский:

Забрел я к Шенгели как-то вечером... Тут никак не скажешь: «зашел на огонек», потому что почти вся комната тонула в полумраке, и только маленький столик был, если можно так выразиться в данном случае освещен модернизованной коптилкой мощностью примерно, в полсвечи. Это сооружение заслуживает примечания.

Электричество отпускалось только учреждениям и предприятиям. Керосин для бытовых нужд продавали населению по очень жестким нормам - для обычных, довоенного образца ламп его никак не могло хватить. И вот предприимчивые люди, а затем и некоторые артели, стали изготовлять миниатюрные подобия ламп: резервуар из стограммовой бутылочки и ламповое стекло — из срезанной пробирки. Получилось неплохо: копоти нет, керосина выгорает ничтожное количество, а освещение хоть и скудное, но все же ярче, чем при коптилке.

Вот при этаком прожекторе, когда я вошел, Георгий Аркадьевич что-то писал, низко склонившись над столиком. Трудно было скрыть удивление.

— Георгий Аркадьевич, неужели вам не жаль глаз?!

— А на глаза пока не жалуюсь. — Он отложил ручку и, откинувшись на спинку стула, сладко, с хрустом, потянулся. — Здравствуйте, Евгений Николаевич. Как молодая жизнь?

— Добрый вечер... Но как же вы умудряетесь при этом свете писать?

— А вот, как видите, умудряюсь. — Он протянул мне раскрытую ученическую тетрадку. 

Тогда я еще обладал завидным зрением — писал по ночам при свете пятилинейной лампы, в стекле которой остался не обклеенный бумагой просвет размером в пятак; и все же разобрать написанное на страничке тетради не мог — буковки теснились, как бисер, нанизанный на нитку.

Я сосчитал строчки: восемьдесят на четвертушке! И — при полусвечевом освещении. Для этого надо было обладать нечеловеческим зрением.

Я не удержался от восклицания: 

— Значит, я просто слепой сыч!

Георгий Аркадьевич довольно хмыкнул: кто в его возрасте не похвалился бы таким исключительным зрением.

— При дневном свете я умещаю на страничке до ста двадцати строк! — сказал он с ребяческой гордостью.

—  Но все таки, — полюбопытствовал я, — что это за работа — такая важная и неотложная, что ради нее стоит портить зрение? Не секрет?

— Ну, какой же секрет... Это «Дон Жуан».

Вот тогда я узнал, что Георгий Аркадьевич работает над переводом «Дон Жуана», получившим впоследствии такую известность и доставившим так много тяжелых переживаний Кашкину. Работает, главным образом, по вечерам, нередко захватывая и часть ночи, так как днем довлели над ним семейные и всякие житейские заботы: как ни старалась Нина Леонтьевна избавить его от них, они все же давали о себе знать. Несколько тысяч строк «Дон Жуана», которыми может гордиться советская переводная литература, были написаны и отшлифованы при подслеповатом свете светильника, мало чем отличавшемся от света лучины. И вряд ли кто-нибудь знал об этом творческом подвиге: я, по крайней мере, никогда не слышал, чтобы Георгий Аркадьевич рассказывал об этой своей работе [РГАЛИ, ф. 2861, оп. 1, д. 285, л. 36-38].

Азов А.Г. Поверженные буквалисты: Из истории художественного перевода в СССР в 1920 - 1960-е годы. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2013. — С. 77-79.
Следующая статья
Биографии
Как отец Бенджамина Франклина смог побороть бунт сына?
В отцовской мастерской я проработал два года, то есть до двенадцати лет; и когда мой брат Джон, обученный тому же ремеслу, отделился от отца, женился и открыл свою мастерскую на Род-Айленде, мне, видимо, суждено было занять его место и стать свечным мастером. Но так как мое отвращение к этому ремеслу оставалось прежним, отец мой убоялся, что, если он не подыщет мне дела по душе, я сбегу из дому и уйду в море, как поступил его сын Иосия, к великому его огорчению. И вот он стал водить меня к столярам, каменщикам, токарям, медникам и проч. и, наблюдая мои впечатления, пытался заинтересовать меня ...
Биографии
Как отец Бенджамина Франклина смог побороть бунт сына?
Биографии
Фрида Кало прибывает на свою выставку в кровати
Биографии
Вера Холодная: «Дайте мне возможность поглядеть на себя не только в зеркале»
Биографии
Преодоление негативных обстоятельств: случай Н. А. Римского-Корсакова
Биографии
Николай Вавилов и его преданность целям
Биографии
Одна из первопричин социальных проблем и их решение по М. Тэтчер
Биографии
Мама Николая Цискаридзе против травли в школе
Биографии
Восклицания, вопли и кличи на фехтовальном поле
Биографии
Софи, графиня Уэссекская, и ошибки королевских персон
Биографии
Классовая дискриминация в ленинградском университете: случай зоолога Ю. И. Полянского
Биографии
Влияние профессиональных сообществ в жизни Маргарет Тэтчер
Биографии
Симона де Бовуар: «Я решила посвятить свою жизнь интеллектуальному труду»
Биографии
«Носилки, носилки, носилки…»: работа Н. И. Пирогова во время Крымской войны (1853-1856)
Биографии
Как воспитать президента, или приемы воспитания Авраама Линкольна
Биографии
Айрин Пепперберг: тяжелый путь женщины-ученого
Биографии
Болезнь Фриды Кало становится толчком к творчеству