Семья или карьера? Фрагмент биографии Софьи Ковалевской

0
Фрагмент нашли участницы клуба LivreLady9/2/2022

Семью Корвин-Круковских посещали профессор мате­матики Петр Лаврович Лавров и профессор физики Морской академии Николай Никанорович Тыртов. Пос­ледний написал учебник физики, пользовавшийся в то время известностью. Автор подарил экземпляр своего учебника Василию Васильевичу. Каково же было его удивление, когда Соня, которой было в то время лет четырнадцать, заинтересовалась этим учебником и само­стоятельно начала читать его. […]

Тыртов был изумлен, когда при новом посещении Круковских убедился в том, что Соня воссоздала прос­тейшие теоремы тригонометрии. Он горячо расхвалил ее отцу, назвав девочку «новым Паскалем», и советовал ге­нералу дать дочери возможность заниматься высшей математикой.

Софья Ковалевская с подругой Анной Шарлоттой Леффлер

Было решено, что Соня приступит к этим занятиям осенью 1867 г., когда она с матерью и сестрой поедет в Петербург, и будет продолжать уроки во время дальней­ших посещений столицы. […]

В одном из писем к Анюте Соня говорит: «Странно­любский просидел у нас весь вечер. Он вовсе не озлился, когда я сказала ему, что собираюсь, кроме математики, заниматься еще физиологией, анатомией, физикой и хи­мией; напротив, он сам согласился, что одна математика слишком мертва, и советовал не посвящать себя исклю­чительно науке и заняться даже практической деятель­ностью».

Кроме математики, Соня занималась также физикой у магистра Петербургского университета Федора Ивано­вича Шведова. Страннолюбский одобрял в своей ученице желание получить широкое образование. И вообще он под­держивал в ней высокие общественные стремления, при­общал ее к идеям шестидесятников.

Когда Анюта Корвин-Круковская сказала отцу, что хочет ехать в Петербург учиться, он страшно рассердил­ся. В то же время и Соня все более стремилась к расши­рению своего образования. Она мечтала о том, что от­кроет новую дорогу для женщин, станет ученой. Для этого надо было слушать лекции в каком-нибудь универ­ситете. Сестры стали думать о поездке за границу. К ним хотели присоединиться и другие девушки. Но было оче­видно, что они встретят сильное сопротивление со сторо­ны родных.

В то время практиковалось заключать фиктивные бра­ки. Молодые люди, придерживавшиеся передовых взгля­дов на женское образование, желая оказать женщинам помощь, вступали с ними в брак, который освобождал девушек от родительской опеки. Но затем новобрачный предоставлял девушке полную свободу, и она ехала за границу одна или вместе с ним. Часто такие фиктивные браки переходили в фактические. […]

Анюта и ее подруга Анна Михайловна (Жанна) Евреинова стали деятельно искать подходящих лиц в каче­стве фиктивных мужей, которых в переписке называли «консервами». Одним из них оказался Владимир Онуфриевич Ковалевский, занимавшийся в то время издатель­ской деятельностью. […]

Теперь Ковалевский дал согласие стать фиктивным мужем Анюты. Но когда он познакомился с сестрами Корвин-Круковскими, то переменил свое намерение, за­явив, что согласен стать фиктивным мужем только млад­шей сестры, так как этим надеется принести пользу нау­ке. Он писал брату: «Несмотря на свои 18 лет, воробы­шек образована великолепно, знает все языки, как свой собственный, и занимается до сих пор главным образом математикой, причем проходит уже сферическую тригоно­метрию и интегралы — работает, как муравей, с утра до ночи и при всем этом жива, мила и очень хороша собой. Вообще это такое счастье свалилось на меня, что трудно себе и представить».

Генералу Корвин-Круковскому жених совсем не по­нравился. Не имея солидного, обеспеченного материаль­ного положения, он, по мнению отца, не мог составить счастья его дочери. Однако Соня приняла все меры к тому, чтобы ее замужество состоялось, скрыв от родите­лей истинные мотивы брака. Она так была уверена в рациональности фиктивных браков для общего блага, что много хлопотала о том, чтобы устроить их и для других девушек своего круга.

Для Владимира Онуфриевича знакомство с Софьей Ва­сильевной явилось мощным стимулом к занятиям наукой. Он забросил свою специальность — юридические науки — и обратился к естествознанию, интерес к которому под­держивался еще и тем, что его старший брат, Александр Онуфриевич, был крупным зоологом. […]

Когда осенью 1869 г. Владимир Онуфриевич приехал с Соней в Гейдельберг и стал слушать лекции по физике, геологии, минералогии, то это был не обычный студент, а человек, ищущий свой путь в науке. […]

Настроение Сони летом 1868 г., когда уже в принципе был решен вопрос о ее союзе с Владимиром Онуфриевичем, было оптимистичным. В августе она пишет из Палибина сестре, находившейся в Петербурге, о том, какою она представляет себе свою будущую жизнь — полною самопожертвования, отречения, посвященную целиком ра­боте. Она говорит, что без сестры очень много и регуляр­но занимается и не скучает ни одной минуты. «По вече­рам, когда, уставши учиться, я начинала расхаживать по комнате, на меня даже находили минуты восторга. Странное дело, хотя для меня лично все, кажется, хорошо и верно устраивается, но никогда еще не чувствовала я так сильно нашего зловещего фатума и необходимости аскетизма...

Когда я думаю об аскетизме, мне всегда представляет­ся маленькая, очень бедная комнатка в Гейдельберге, очень трудная серьезная работа, общества никакого, я живу одна (с братом это уже не аскетизм, а счастье, аскетизм весь в том, что я одна); два раза в неделю по­лучаю письма от Анюты, которая с своей стороны очень занята, но на будущую зиму собирается перебраться так­же в Гейдельберг, так как ей необходимо быть в России только летом. Она привезет с собой нескольких других барышень, которых развила и освободила». […]

Так, в последующих строках цитируемого письма она продолжает развивать свои мечты:

«Я готовлюсь к экзамену, пишу диссертацию. Анюта приводит в порядок свои путевые заметки; потом я за­нимаюсь самостоятельно, еще позднее мы вместе устраи­ваем колонию, я еду в Сибирь. Нахожу там пропасть трудностей, разочарований, но пользу непременно могу принести. Анюта пишет замечательное сочинение; мне удается сделать открытие; мы устраиваем женскую и муж­скую гимназию; у меня свой физический кабинет. Меди­циной я теперь перестаю заниматься, занимаюсь физикой или приложением математики к политической экономии и статистике (это ad libitum [по желанию]). Возле нас целая семья наших proteges [покровительствуемых].

Когда я делаю открытия, а Анюта пишет свои пре­красные сочинения, мы действительно моложе самых юных из наших воспитанниц. Ну чем эта жизнь не блажен­ство, а ведь это самая аскетическая жизнь, которую я могла придумать, и она зависит только и исключительно от нас двоих; я нарочно отстраняю в мечтах даже Жан­ну и милого, хорошего, славного брата; присоедини же их, и что это выйдет за жизнь!».

Может быть, в этих мечтах об аскетизме было повинно и Анютино настроение того времени. Юная Соня уве­рена, что именно так и только так можно мечтать. Одна­ко она чувствует, что для нее такая жизнь будет тяжелой и добавляет: «Для меня только трудно жить одной, мне непременно надо иметь кого-нибудь, чтобы каждый день любить, ведь ты знаешь, какая я собачонка. […]

Софья Ковалевская с дочерью

Соня с необыкновенным подъемом занималась множе­ством вещей, о чем она пишет в августе Владимиру Онуфриевичу: «Я также поняла устройство офтальмоско­па и к вашему приезду буду хорошо знать глаз; но, право, я немного занимаюсь химией и физиологией — всего два несчастных часа в день... У нас в окрестностях ужасно много больных, как всегда бывает осенью; каж­дый день ко мне приходят иногда до десяти человек за лекарствами; я читаю лечебник и злюсь, что еще не док­тор. Вообще я думаю, что у меня может со временем развиться страсть лечить.

Моя утешительница щука скончалась, и, увы, самым плачевным и непочетным образом; у меня живет теперь медведка, но от нее радости не много. Я усердно перевожу Дарвина...». […]

Владимир Онуфриевич писал своему брату: «Я со всею своею опытностью в жизни, с начитанностью и напори­стостью не могу и вполовину так быстро схватывать и разбирать разные политические и экономические вопросы, как она; и будь уверен, что это не увлечение, а холодный разбор.

Я думаю, что эта встреча сделает из меня порядоч­ного человека, что я брошу издательство и стану зани­маться, хотя не могу скрывать от себя, что эта натура в тысячу раз лучше, умнее и талантливее меня. О приле­жании я уже и не говорю, как говорят, сидит в деревне по 12 часов, не разгибая спины, и, насколько я видел здесь, способна работать так, как я и понятия не имею.

Вообще это маленький феномен, и за что он мне по­пался, я не могу сообразить».

Таким образом, оба, невеста и жених, готовили себя к жизни, заполненной творчеством.

Бракосочетание Владимира Онуфриевича и Софьи Ва­сильевны состоялось 15(27) сентября 1868 г. в Палиби­не. Для того чтобы преодолеть сопротивление отца, Соне пришлось «крупно компрометироваться» — она убежала на квартиру к жениху и заявила матери, что не поедет домой. Родителям пришлось согласиться на брак».

Источник: П. Я. Кочина. Софья Васильевна Ковалевская. – М.: Наука, 1981. – С. 33, 35-37, 39-44.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
Как отец Бенджамина Франклина смог побороть бунт сына?
В отцовской мастерской я проработал два года, то есть до двенадцати лет; и когда мой брат Джон, обученный тому же ремеслу, отделился от отца, женился и открыл свою мастерскую на Род-Айленде, мне, видимо, суждено было занять его место и стать свечным мастером. Но так как мое отвращение к этому ремеслу оставалось прежним, отец мой убоялся, что, если он не подыщет мне дела по душе, я сбегу из дому и уйду в море, как поступил его сын Иосия, к великому его огорчению. И вот он стал водить меня к столярам, каменщикам, токарям, медникам и проч. и, наблюдая мои впечатления, пытался заинтересовать меня ...
Биографии
Как отец Бенджамина Франклина смог побороть бунт сына?
Биографии
Фрида Кало прибывает на свою выставку в кровати
Биографии
Вера Холодная: «Дайте мне возможность поглядеть на себя не только в зеркале»
Биографии
Преодоление негативных обстоятельств: случай Н. А. Римского-Корсакова
Биографии
Николай Вавилов и его преданность целям
Биографии
Одна из первопричин социальных проблем и их решение по М. Тэтчер
Биографии
Мама Николая Цискаридзе против травли в школе
Биографии
Восклицания, вопли и кличи на фехтовальном поле
Биографии
Софи, графиня Уэссекская, и ошибки королевских персон
Биографии
Классовая дискриминация в ленинградском университете: случай зоолога Ю. И. Полянского
Биографии
Влияние профессиональных сообществ в жизни Маргарет Тэтчер
Биографии
Симона де Бовуар: «Я решила посвятить свою жизнь интеллектуальному труду»
Биографии
«Носилки, носилки, носилки…»: работа Н. И. Пирогова во время Крымской войны (1853-1856)
Биографии
Как воспитать президента, или приемы воспитания Авраама Линкольна
Биографии
Айрин Пепперберг: тяжелый путь женщины-ученого
Биографии
Болезнь Фриды Кало становится толчком к творчеству