Торжество культуры во время войны: «‎Ceux de chez nous» Саши Гитри

0
Коньшин Михаил Александрович4/3/2022

Саша Гитри – один из самых увлекательных парижских забавников. Антуан ожидает от него возрождения французского театра. Если б его темперамент и ловкость можно было сплавить с едкостью Куртелина, то Париж увидел бы нового Мольера.

Несмотря на войну, С. Гитри продолжает забавлять Париж, искусно лавируя между национальным трауром и неискоренимой радостью жизни. Это «‎conference» назывался «‎Ceux de chez nous».

Документальный фильм «‎Ceux de chez nous» был выпущен в 1915 году. Саша Гитри, будучи знаком с известными французскими художниками, писателями и музыкантами своего времени, заснял их в действии. «‎Ceux de chez nous» – это концентрация культуры, которой Германия угрожала в продолжающейся Первой мировой войне.

Отредактированная версия фильма, со звуковыми комментариями самого Гитри была выпущена в 1952 году. Вот она:

Он объехал с кинематографом великих людей французского искусства и снял их в интимной обстановке и за работой.

Никто не мог бы сделать этого лучше его. Он не только любезный парижанам артист и драматург, – он и сын Люсьена Гитри, и эти ветераны французского искусства – старые друзья его отца, знавшие его с детства: Сара Бернар говорит ему «‎ты»... Все это, конечно, я знаю из его лекции, которая вовсе не лекция, а остроумная болтовня, делающая зрителя из толпы соучастником разглашения интимных подробностей жизни, не совершая при этом нескромности, без грубости интервьюера и без навязчивости фотографа.

Этот вечер мог бы показаться блестящим даже и не в «‎сезон» Великой войны. Но как С. Гитри ни был остроумен в своих характеристиках и изобретателен в неожиданных выдумках, но после этого вечера я выходил из театра, глубоко потрясенный виденным.

Саша Гитри (1885-1957)

На световом экране прошли в своей обстановке и в своих жестах Анатоль Франс и Октав Мирбо, Клод Моне и Роден, Ренуар и Дегаз, Ростан и Сара Бернар... представители того искусства, которое сейчас для всего мира представляет знамя, победный панаш Франции в области чувства и мысли. Их имена покрывают собою кипящий горн творчества Парижа, ими будет обозначаться век искусства, предшествовавшего Великой войне.

Трагизм этого последнего смотра был в том, что они уже не современники, что они уже прошлое.

Между тем еще каких-нибудь пятнадцать лет назад, когда я еще внове кинулся в художественную жизнь Парижа, они были еще его будущим, за их признание еще ломались копья, их права и титулы еще надо было доказывать.

За эти годы они успели достичь зенита признания и стать мишенью новой реакции искусства.

Но они оставались современниками по преимуществу, и только теперь сквозь милую и забавную болтовню С. Гитри вдруг оказались отдаленными предками.

Никогда еще не думалось о том, что почти все они уже вступили в восьмой десяток, а некоторые, как Ренуар, даже миновали его, что признание их значения так запоздало, что полтора года войны сделало их такими дряхлыми, что достаточно одного толчка судьбы или случайного сквозняка, чтобы погасить творческое пламя, в них тлеющее

II

Анатоля Франса я не видал лет шесть.

Тогда его длинное, костлявое, с долгим скривленным носом, удлиненное еще узкой бородой лицо напоминало благородного и мудрого Дон-Кихота, исцелившегося от безумия действительности и вполне познавшего превосходство мира идеального, заключенного в книгах, над миром земных реальностей, всегда неполным и незавершенным.

А лицо Мирбо в ту эпоху поражало мощным строением челюстей боевого бульдога и усталым равнодушием стальных глаз.

Война, как тяжелая болезнь, проработала эти маски усталого бульдога и успокоенного Дон-Кихота, она иссушила их кости, сморщила и опрозрачила кожу, положила на них черты преждевременной дряхлости.

Но Ренуар и Дегаз выглядят еще старше, еще дряхлее.

Им в течение жизни больше удавалось скрывать свои лица и проходить незамеченными в толпе «‎Всего Парижа».

Их черты не были зафиксированы ни афишами, ни карикатурами. Даже в искусстве Ренуар выявился во весь свой рост великого мастера так недавно, каких-нибудь восемь лет назад, после своей ретроспективной выставки, устроенной Осенним салоном.

Восемьдесят лет усталости от напряженной работы чувствуются в каждой черте этого беспомощного старца, сидящего перед мольбертом в глубоком кресле. В его онемевшие руки со склеротическими жилами, с пальцами, скрюченными от ревматизмов, чужая рука вставляет кисть, чужая рука выжимает ему на палитру краски, и он, кидая из-под прикрытых тусклой плевой глаз пронизающие взгляды старой хищной птицы, все-таки не прекращает работы, перенося на холст дрожащей рукой шелковистые, лоснящиеся и жемчужные отливы плодов и человеческого тела.

Максимилиан Волошин (1877-1932)

Дегаз, такой же дряхлый, но еще способный передвигаться, пойманный безжалостным филином, на улице близ своего дома, озирающийся, как затравленный зверь, производит не менее трагическое впечатление.

Только Роден и Клод Моне, похожие друг на друга своими мощными, атлетическими фигурами, как два дубовых ствола, поросших седым мхом, бодро выдерживают натиск лет и событий. Их не так-то легко сбить с ног.

Но самое болезненное и жуткое впечатление оставляет Сара Бернар.

Во время войны ей, благодаря давно запущенной болезни, пришлось отнять ногу. Бесстрашная, она не только согласилась на эту операцию, но три месяца спустя снова выступила на сцене.

Но здесь, вне огней рампы, на садовой скамейке, еще не оправившаяся от операции, кутающаяся в длинное покрывало, напоминающее саван, она невольно вызывает в памяти александрийскую куртизанку Левконойю, умершую две тысячи лет назад, мумия которой, улыбаясь мертвыми золотыми глазами, лежит под зеркальной витриной музея Гиме. Это – то же бессмертие плоти, та же женственная элегантность скелета, и нежно-пергаментная кожа, плотной лайковой перчаткой обтянувшая иссохшие кости черепа и вечной улыбкой обнажившая зубы.

Нет, веселый парижский забавник показал в этот вечер страшное зрелище умирающей Франции.

В то время как смерть косит молодое поколение ее на фронте (по декабрьскому бюллетеню, число убитых писателей достигло 205), старики не могут пережить духовной пустоты, созданной войной.

С начала войны умерли: Жюль Леметр, граф де Мен, Поль Эрвье, Реми де Гурмон, «‎Гомер насекомых» – Фабр и поэт Стюарт Мерилль. Они умерли не на войне, но из-за войны, благодаря войне.

Рашильд недавно очень верно писала по поводу смерти Реми де Гурмона: «Смерть убивает не только лезвием своей косы. Машинальным движением своего костяного локтя она опрокидывает и тех, кто и не стоит непосредственно на ее дороге. Это "отбой" войны. Он сбивает с ног тех, кто, будучи осужден на бездействие, живет напряжением всех нервов тем, что вершится на полях сражений».

Фильм, показанный Саша Гитри, действительно казался последним смотром французского искусства. Эти «‎старцы», которые еще так недавно были последним трепетом современности, скользили полутенями, полупризраками по белому экрану, и было ясно, что одного неловкого движения Великого Скелета довольно, чтобы погасить тлеющую в них жизнь, и невольно вставал вопрос: за кем очередь?

Источник: М. Волошин. Последний смотр. // Путник по вселенным / Сост., вступ. ст., коммент. В. П. Купченко и З. Д. Давыдова. – М.: Советская Россия, 1990. – С. 135-139.

Редакция будет рада вашим примерам по теме.
Присылайте материалы на info@livrezon.ru, и мы опубликуем их в нашей Базе знаний.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
«Жизнь есть только в работе»: режим писательницы Патрисии Хайсмит
Автор психологических триллеров «Незнакомцы в поезде», «Талантливый мистер Рипли» в реальной жизни была таким же одиноким мизантропом, как многие ее персонажи. Творчество было для нее не удовольствием, но одержимостью, в часы простоя она чувствовала себя несчастной. «Жизнь есть только в работе, то есть только в воображении», — жаловалась она в дневнике. К счастью, вдохновение редко покидало писательницу, она говорила, что идеи настигают ее столь же часто, как крыс — оргазм. Патрисия творила ежедневно, обычно по три-четыре часа утром; за хороший день успев...
Биографии
«Жизнь есть только в работе»: режим писательницы Патрисии Хайсмит
Биографии
Последние работы Михаила Врубеля: портрет В. Брюсова и «Видение пророка Иезекииля»
Биографии
«Бабский коллектив» – история единственного в России женского струнного оркестра
Биографии
«Никто не вернулся таким же, каким ушел»: Маргарет Тэтчер о пришедших со Второй мировой
Биографии
«Я вечно спешу приняться за дело», – распорядок дня Симоны де Бовуар
Биографии
Как Елизавета II разделяла роли королевы, жены и матери?
Биографии
Приемы королевы Елизаветы II: как ей удавалось подолгу оставаться на ногах и не уставать?
Биографии
Чего стоит улыбка королевы Елизаветы II?
Биографии
Метаморфозы и превращения в доме юного К. С. Станиславского
Гуманитарные науки
Вместо «есть» оказалось «нет»: Михаил Меньшиков о готовности Российской империи к войне с Японией
Биографии
Отдых во время боя – рестлер Роузи Ронда
Биографии
Первая встреча Филиппа, племянника лорда Маунтбеттена, и юной принцессы Лилибет
Биографии
«Королева даже бровью не повела» – модели поведения Елизаветы II
Биографии
Лечение на месте: как была организована работа военного госпиталя в блокадном Ленинграде
Биографии
Елизавета II и удовольствие заставить министров врасплох
Биографии
Скачки и коневодство – психотерапия для королевы Елизаветы II