В нашем сознании игра противостоит серьезности

0
Шкоркин Алексей Вячеславович11/5/2021

В нашем сознании игра противостоит серьезности. Пока что это противопоставление остается столь же невыраженным, как и само понятие игры. Но если вглядеться чуть пристальней, то в противопоставлении игры и серьезности мы не увидим законченности и постоянства. Мы можем сказать: игра — это несерьезность. Но помимо того, что такое суждение ничего не говорит о положительных свойствах игры, оно вообще весьма шатко. Стоит нам вместо «игра — это несерьезность» сказать «игра — это несерьезно», как наше противопоставление лишается смысла, ибо игра может быть чрезвычайно серьезной. Более того, мы тут же наталкиваемся на различные фундаментальные жизненные категории, которые также подпадают под определение несерьезного и всё же никак не соотносятся с понятием игры. Смех определенно противопоставляют серьезности, но с игрой он никоим образом прямо не связан. Дети, футболисты, шахматисты играют с глубочайшей серьезностью, без малейшей склонности к смеху. Примечательно, что как раз чисто физиологическая способность смеяться присуща исключительно человеку, тогда как, если говорить о смысле игры, то эта функция является у него общей с животными. Аристотелево animal ridens [животное смеющееся] характеризует человека, в противоположность животному, пожалуй, еще точнее, чем homo sapiens. 

Всё, что касается смеха, касается и комического. Комическое равным образом подпадает под понятие несерьезного, оно стоит в несомненной связи со смехом, оно возбуждает смех, но его взаимосвязь с игрой носит второстепенный характер. Игра сама по себе не комична ни для игроков, ни для зрителей. И зверята, и дети за игрою временами комичны, но взрослые собаки, гоняющиеся друг за другом, уже не кажутся или почти не кажутся таковыми. Если фарс и потешное представление мы называем комическими, то это не из-за игрового действа самого по себе, но из-за его содержания. Мимику клоуна, комичную и вызывающую смех, можно лишь в самом общем смысле этого слова назвать игрою. Комическое тесно связано с глупостью. Игра, однако, отнюдь не глупа. Она вне противопоставления мудрость — глупость. Но и понятие глупости может послужить тому, чтобы выразить громадное различие между обоими жизненастроениями. В позднесредневековом словоупотреблении словесная пара folie et sens [безумие и разум] довольно хорошо отвечала нашему различению игры и серьезности. 

Все термины этой неопределенно взаимосвязанной группы понятий, к которым относятся игра, смех, забава, шутка, комическое и глупость, отличает несводимость к чему-то иному, особенность, которую нам уже довелось признать за игрой. Их ratio лежит в очень глубоком слое нашей духовной сущности. 

Чем больше мы пытаемся отграничить игровые формы от других, по видимости родственных им форм в нашей жизни, тем более очевидной становится их далеко идущая самостоятельность. И мы можем пойти еще дальше в этом выделении игры из сферы основных категориальных противоположностей. 
Если игра лежит вне различения мудрость — глупость, то она в той же степени находится и вне противопоставления правда — неправда, А также и вне пары добро и зло. Игра сама по себе, хотя она и есть деятельность духа, не причастна морали, в ней нет ни добродетели, ни греха. 

Если же игру не удается прямо связать с добром или истиной, не лежит ли она тогда в области эстетического? Здесь суждение наше колеблется. Свойство быть прекрасной не присуще игре как таковой, однако она обнаруживает склонность сочетаться с теми или иными элементами прекрасного. Более примитивные формы игры изначально радостны и изящны. Красота движений человеческого тела находит в игре свое высочайшее выражение. В своих наиболее развитых формах игра пронизана ритмом и гармонией, этими благороднейшими проявлениями эстетической способности, дарованными человеку. Связи между красотой и игрою прочны и многообразны.

Хёйзинга Й. Homo Ludens. Человек играющий. — СПб.: Азбука-Аттикус, 2019. — С. 16-19.
Следующая статья
Искусство и дизайн
Этапы развития рынка на примере... деревянной гравюры
Исследователям трудно уточнить генеалогию деревянной гравюры, ибо на ранних стадиях это было безымянное и «низовое» творчество вроде устного фольклора. Листки с изображениями святых, раздаваемые паломникам при посещении «святых мест», листки с шуточными и сатирическими стихами и картинками, календари, а главным образом наши старые и недобрые спутники — игральные карты. Как ни отрицательна в общем и целом роль этих коварных дам, королей и валетов в человеческой жизни, можно по крайней мере поставить им в заслугу одно доброе дело: они способствовали рождению искусства гравюры. 
Искусство и дизайн
Этапы развития рынка на примере... деревянной гравюры
Искусство и дизайн
Первые удачные звуковые фильмы в СССР
Искусство и дизайн
Семь задач загрузочного экрана
Искусство и дизайн
Интерфейсные проблемы Facebook, или почему с крупнейшей в мире социальной сетью неудобно работать?
Искусство и дизайн
Диссонанс между звуком и музыкой, или как создать зрительский дискомфорт в кино
Искусство и дизайн
Брюс Ли и «ксерокс для фантиков»
Искусство и дизайн
Альбер Камю: экзистенциализм и одинокий человек в мире абсурда
Искусство и дизайн
Интерактивный кинематограф: возникновение жанра
Искусство и дизайн
Звуковые метафоры в кино: «Челюсти», «Апокалипсис сегодня», «Бонни и клайд» и другие
Искусство и дизайн
Вертикальный монтаж в «Александре Невском» Сергея Эйзенштейна
Искусство и дизайн
Алексей Литвин: подходы к проектированию поиска на сайте или в приложении
Искусство и дизайн
Как музыка в рекламе отражает время и определенный стиль жизни
Искусство и дизайн
Откуда взялся миф про пришельцев?
Искусство и дизайн
«Идти против картины»: как неожиданная музыка влияет на восприятие произведения
Искусство и дизайн
Заимствование, влияние, подражание – где границы?
Искусство и дизайн
Эстетика линий и анализ красоты по Уильяму Хогарту