Вавилонская башня наоборот: как глухие дети Никарагуа изобрели язык, которого не было (и как на их примере создаются субкультуры)

В 1980-х в Никарагуа произошло событие, которое лингвисты позже назвали невероятным и уникальным. Глухие дети, которых общество считало необучаемыми и изолировало в специальных школах, спонтанно создали с нуля полноценный язык жестов. Они сделали это без учителей, без учебников, без единого словаря. Они просто очень хотели общаться.

Как у них это получилось? История Никарагуанского языка жестов представляет собой алгоритм рождения субкультуры. Станислав Айзин, автор книги «Социальные инновации», рассказывает на этом примере, как возникают и крепнут любые сообщества — от научных кружков до молодёжных движений.

Никарагуанский язык жестов (НЯЖ, NSL) возник в 1980-х годах в среде глухих детей и подростков Никарагуа практически спонтанно. По мнению исследователей, до его появления глухие люди использовали лишь «домашние» жесты — наборы условных знаков, принятые внутри отдельных семей.

Такая фрагментарность коммуникации усугубляла изоляцию людей с нарушениями слуха от общества. Эта изоляция, в свою очередь, подпитывала традиционные суеверия и стигму, связывавшую глухоту с умственной отсталостью.

Вплоть до 1950-х годов образование для глухих детей в Никарагуа ограничивалось начальной школой. Добираясь на занятия на специальных автобусах, дети были практически оторваны от внешнего мира. Обучение строилось на «устном методе» — чтении по губам. Иногда в качестве вспомогательных средств использовались бытовые жесты, указания на предметы, письмо и мимика. Однако эффективность этого подхода была крайне низкой. При этом образовательные власти сопротивлялись внедрению полноценного жестового языка, полагая, что глухие должны адаптироваться к нормам слышащего большинства.

Ситуация начала меняться после Сандинистской революции 1979 года. Новые власти взяли курс на максимальное включение населения в рабочую силу. С этой целью был создан Профессиональный учебный центр для лиц с ограниченными возможностями (Centro Ocupacional para los Discapacitados, COD), формально предназначенный «для умственно отсталых». Задачей педагогов была профессиональная подготовка и трудоустройство глухих. Это закрепило приверженность государственной системы «устному методу», несмотря на его неудовлетворительные результаты. Тем не менее, деятельность COD неожиданно создала условия для формирования сплочённого сообщества глухих и зарождения НЯЖ. Этому способствовали два ключевых фактора.

Во-первых, COD предоставил новую социальную среду. Здесь с подростками обращались как со взрослыми: большие классы, строгая дисциплина, продлённый учебный день. Учащиеся добирались на занятия общественным транспортом, что повышало их самостоятельность и степень принятия обществом. Многие оканчивали школу к двадцати годам и находили низкоквалифицированную работу. Но важнее всего было то, что глухие дети и подростки начали активно общаться друг с другом, заводить друзей. Эти контакты вышли за стены учебного центра, породив неформальные встречи и групповую динамику.

Во-вторых, COD стал «окном в мир» для местного сообщества. Его воспитанники участвовали в международных мероприятиях, например, в специальной Олимпиаде, где встречались с носителями и преподавателями жестовых языков из других стран. Это стало каналом для проникновения в Никарагуа новых знаний о жестовом общении.

На этой почве и стал формироваться новый способ коммуникации. Сообщество вырабатывало его методом проб и ошибок, заимствуя и комбинируя элементы из разных источников. Процесс шёл через постоянную обратную связь и консолидацию вокруг неформальных лидеров — «старейшин», которые вводили и утверждали новые знаки и понятия. При поддержке государственных институтов сложилась особая субкультура глухих со своим кодексом поведения, ритуалами инициации и уникальной языковой системой.

Таким образом, развитие сообщества, породившего НЯЖ, прошло через все типичные этапы формирования социальной группы: от зарождения и сплочения до столкновения с внешними и внутренними барьерами.

Среда языка жестов в Никарагуа

Языки жестов различаются между собой сильнее, чем звуковые языки. Например, американский жестовый язык (ASL) и британский жестовый язык (BSL) абсолютно не «взаимопонятны». В отличие от американцев и британцев, которые, несмотря на акцент, могут объясниться устно, носители разных жестовых языков без предварительного обучения друг друга не поймут.

Никарагуанский язык жестов, несмотря на своё спонтанное происхождение, обладает уникальными, но при этом типологически узнаваемыми чертами. Он не возник в вакууме. Его формирование стало возможным благодаря сочетанию внутренней динамики сообщества и внешних влияний.

Важнейшую роль в этом процессе сыграла именно групповая динамика. Как отмечает исследователь Энн Сенгас, для рождения полноценного языка недостаточно простого контакта с неполной языковой системой:

ЦИТАТА. Не все дети, которые сталкиваются с неполноценным языковым материалом, способны нативизировать его. <...> Важным компонентом, отсутствующим в [случаях детей-«маугли» или «домашних» детей], является динамическое взаимодействие группы сверстников, постоянная настройка внутри которой позволяет её членам выработать новую грамматику. Без группы сверстников, использующих язык, богатая языковая система не возникает. (A. Senghas, Children's Contribution to the Birth of Nicaraguan Sign Language (Dissertation), 1995).

Интересное исключение, которое также описывает Сенгас, — случай Саймона, глухого ребёнка, который нативизировал фрагментарный жестовый язык своих поздно оглохших родителей, превзойдя их в системности (Singleton & Newport, 1987; Singleton, 1989). Однако у Саймона были «фрагменты языка сообщества» — элементы ASL, уже систематизированные предыдущими поколениями. Его родители были слишком стары, чтобы осознать регулярность в своём жестовом репертуаре, а Саймон — достаточно молод, чтобы вычленить из этого набора базовые правила.

Никарагуанский случай демонстрирует, что даже такие «готовые» фрагменты не являются решающими для возникновения языка. Ключевое условие, на которое обращает внимание Сенгас, — это возможность для учеников создать новый язык совместно как динамичное и взаимодействующее сообщество.

Внешние влияния, тем не менее, сыграли свою роль в обогащении этого процесса. НЯЖ формировался, впитывая элементы из разных источников: это были и разрозненные «домашние» жесты, и контакты с глухими из других стран. Так, в период с 1988 по 1993 год Никарагуа посетили волонтёры из США и Швеции. А в 1992-93 годах в Главном управлении Департамента образования работал педагог из Финляндии, который активно выступал за использование жестового языка и сотрудничал с Никарагуанской ассоциацией глухих.

Предпосылки возникновения группового языка

Одним из основных факторов формирования языкового сообщества является базовая человеческая потребность в общении. Яркой иллюстрацией этого в Никарагуа стала история Глории Минеро.

Она руководила профессиональными семинарам в Центре занятости для инвалидов (COD). Её дочь Морена, глухая от рождения, посещала обычную школу, где ей было тяжело адаптироваться в среде слышащих сверстников. Однажды Глория услышала, как Морена разговаривает в своей комнате, и, войдя, увидела, что девочка разговаривает сама с собой перед зеркалом. На вопрос матери Морена ответила: «Раз со мной никто не разговаривает, я буду разговаривать сама с собой».

Этот эпизод подтолкнул Глорию к действию. Она решила: если дочери сложно найти друзей среди слышащих, нужно создать для неё круг общения среди глухой молодёжи. В 1983 году Глория пригласила нескольких учеников из COD на встречу к себе домой, чтобы они могли пообщаться друг с другом (Blunden, 2014).

Эти встречи, как описывает исследователь Лора Полич, выявили групповую динамику, которую обычно сложно наблюдать в чистом виде. Синергия, возникающая в группе после периода совместного общения, здесь была вызвана не внешним фактором, а органичной внутренней потребностью.

Дальнейшее развитие подтвердило универсальный принцип: около двух третей содержания обычной разговорной речи посвящено социальным отношениям (Dunbar, 2001). Сплетни (форма коммуникации, ранее недоступная изолированным глухим людям) являются основным видом социальной активности в любой культуре, способствуя сплочению и эволюции языка. Таким образом, социальное и языковое развитие в зарождавшемся сообществе шли рука об руку, усиливая друг друга за счёт накопления социальных связей.

Лора Полич описывает этот процесс становления сообщества так:

ЦИТАТА. Но в тот момент, когда достаточное количество глухих людей осознает, что устное взаимодействие — не единственный путь, и что альтернативная языковая форма может быть столь же эффективна, сформируется сообщество глухих, и его члены станут полноправными социальными агентами внутри этой группы. Они будут использовать группу как трамплин для более широкого социального участия. На периферии сообщества глухих сформируется подгруппа двуязычных людей (владеющих и жестовым, и устным языком), которые станут посредниками между отдельными глухими членами и обществом слышащего большинства. Таким образом, участие в сообществе глухих предоставит этим людям широкие возможности быть социальными субъектами в своей субкультуре, а через подгруппу двуязычных людей также станет возможным их участие в качестве социальных агентов в более широком обществе (L. Polich, The emergence of the deaf community in Nicaragua, 2005).

То, что, по-видимому, произошло, противоположно ожидаемой групповой динамике. Поскольку физический барьер общения можно было преодолеть только невербально, каждый участник был вынужден участвовать в выработке общих правил: как интерпретировать знаки, модификаторы, грамматические изменения и т.д. (Senghas, 1994), прежде чем стало возможным общение на уровне сложных понятий. 

Никто в группе не имел чёткого представления о том, что такое язык и как его следует структурировать. Для преодоления коммуникативных барьеров потребовалась коллективная воля, сформированная активным ядром группы. Можно предположить, что, как и в любой группе, более активные члены брали на себя инициативу в определении норм общения. Этот процесс, по сути, стал противоположностью «сверху-вниз» обучению у авторитетного педагога.

Развитие шло эволюционно. Как пишет Лора Полич:

ЦИТАТА. Язык жестов должен был развиться из общей системы домашних жестов и мимики в систему с базовой грамматикой и общим словарём. <...> Реалистично, мы никогда не сможем сказать, в какой именно момент это произошло: мы рассматриваем «нечёткую» систему, а не бинарную. Вероятно, не было такого дня, когда система общения на встречах у Глории не была языком, а на следующих выходных уже стала им. <...> Таким образом, эта система, вероятно, начиналась с большого количества домашних жестов и мимики (которые мы считаем нелингвистическими) и слабо развитой грамматики (которая считается лингвистической), и со временем сместилась к системе с меньшим количеством нелингвистических элементов и более сильной грамматикой (L. Polich, The emergence of the deaf community in Nicaragua, 2005).

Эта анархия, или отсутствие изначального авторитарного плана, стала ключевым фактором в образовании новой коммуникативной системы. Сначала она объединила участников на общем уровне, а затем породила естественную групповую иерархию, основанную на сложности и эффективности языкового вклада каждого.

Такая иерархия является «естественной», поскольку в случае никарагуанской группы она повторила в миниатюре эволюционное развитие языка как такового. Группа начала социализироваться, и потребность говорить не только друг с другом, но и о других её членах, привела к необходимости в общих правилах. Индивидуальные выражения стали ограничиваться общим пониманием структуры предложения — так начал формироваться синтаксис НЯЖ.

Параллели с универсальными языковыми процессами можно увидеть и в других исследованиях. Например, исследователь Энди Бланден, ссылаясь на работу Сьюзен Голдин-Медоу, отмечает:

ЦИТАТА. Уникальный и поразительный вклад Голдин-Медоу заключается в том, что, приведя команду опытных лингвистов, <...> она смогла обнаружить в развивающихся системах жестов детей языковую структуру. <...> Эта структура включала сегментацию жестов в устойчивые единицы (слова) и конкатенацию этих единиц в предложения в соответствии с устойчивыми структурными правилами; последовательную морфологию, управляющую композицией знаков в слова; структурную дифференциацию жестов, подобных существительным, глаголам и прилагательным; некоторые основные синтаксические правила. <...> Хотя в жестикуляции детей не было обнаружено никакого представления времени <...>, они могли использовать свою систему жестов, чтобы делать запросы, комментарии, общаться о ненастоящем, будущем и гипотетическом (A. Blunden, The Invention of Nicaraguan Sign Language, 2014).

Социальная самоорганизация стала следующим логическим шагом. Группа, собиравшаяся в доме Глории Минеро, пришла к консенсусу о необходимости официального представительства и центра взаимопомощи. Они взяли на себя инициативу по регистрации ассоциации, сформировав ядро учредителей. Лора Полич описывает этот процесс:

ЦИТАТА. В какой-то момент в 1984 или 1985 году Глория предположила <...>, что если глухие молодые люди хотят повлиять на что-либо или улучшить свое будущее, им нужно будет официально организоваться в группу самопомощи. <...> Глория, Рути и Ядира начали работать над юридической структурой для группы, написав устав. <...> Положения, по-видимому, были написаны с небольшим участием глухих подростков, хотя они, безусловно, были согласны с планом. <...> Это была непростая задача и для слышащих учителей. Рути вспоминает, что они работали над документами часами, часто заканчивая работу так поздно ночью, что она ночевала у Глории (L. Polich, The emergence of the deaf community in Nicaragua, 2005).

Важно подчеркнуть, что для возникновения языка недостаточно было простого скопления людей. В начале развития НЯЖ в его формировании участвовало лишь небольшое количество глухих. Гораздо большее их число собиралось в специальных школах, но там язык жестов так и не появился. Никакое количество детей, общающихся на игровой площадке или в школьном автобусе, не выработало нового языка и не образовало стабильных групп. Только когда началась целенаправленная самоорганизация — регулярные встречи, разработка общих целей, — НЯЖ начал обретать чёткие очертания.

Таким образом, субкультура глухих в Никарагуа смогла сформироваться благодаря трём взаимосвязанным факторам:

• Потребность в общении и социальной принадлежности
• Постоянные пользователи, составившие устойчивое ядро сообщества
• Политические (социальные) возможности, созданные сандинистской политикой поддержки низовых организаций

Особую роль в развитии НЯЖ сыграли дети, ставшие катализаторами его быстрой грамматикации. Если взрослые заложили основу лексикона и социальной структуры, то дети, подобно коллективному композитору, аранжировали простую мелодию в сложное произведение, перестраивая язык и добавляя в него системность.

Исследования эволюции НЯЖ, например, в области формирования вопросительных конструкций, выявляют этот детский вклад:

ЦИТАТА. Прослеживая эти изменения, мы, по-видимому, уловили два переломных момента. <...> Первый <...> повлёк за собой выбор небольшого числа потенциальных немануальных маркеров из разнообразия мимических жестов. <...> Они были менее дифференцированы, не отражая изменчивости их источника. <...>

Второй переломный момент произошёл, когда вторая когорта занялась NSL, и подмножество немануальных начало доминировать. <...> Исследования с использованием искусственно созданных языков в лаборатории показали, что когда входные данные включают несколько альтернативных форм, использование которых недифференцировано, дети-учащиеся усваивают меньший набор форм и применяют их более систематически. <...> Взрослые учащиеся не так быстро реорганизуют язык. <...> Это конкретное решение сужения и систематизации, по-видимому, является отпечатком типичного детского обучения в NSL (Wh-Questions in Nicaraguan Sign Language (Study), 2022).

Появление лидера мнений — Хавьер Лопес

В процессе стандартизации НЯЖ появляется лидер мнений — Хавьер Лопес, единодушно признанный арбитром в языковых вопросах. Его авторитет был обусловлен несколькими факторами. Он имел более широкие контакты с иностранными волонтёрами и доступ к литературе, которой затем делился со сверстниками. Благодаря опыту общения с разными группами глухих в Никарагуа и знакомству с элементами других жестовых языков, Хавьер использовал жесты чаще и в более разнообразных контекстах, чем большинство. Вероятно, он интуитивно чувствовал, какой порядок жестов требует меньших усилий для выражения и лучше передаёт смысл. Выступая связующим звеном между разными системами и поколениями, он смог завоевать доверие сообщества. Важнейшей площадкой для этого стали регулярные встречи Ассоциации глухих.

Участники тех встреч отмечают постепенную эволюцию общения. Как пишет Лора Полич:

ЦИТАТА. Многие члены ассоциации <...> согласны с тем, что язык жестов развивался. Хуан Карлос [вспоминал], что общение на встречах происходило «через дактилоскопию и жесты» <...> Он продолжил: «На самом деле языка жестов как такового не было. Это была смесь. <...> Мало-помалу [мы] начали изучать язык жестов, но это был «старый» язык жестов. <...> [Со временем] смесь изменилась на большее количество знаков и немного жестов. То, что мы используем сейчас, совершенно другое» (L. Polich, The emergence of the deaf community in Nicaragua, 2005).

Это впечатление разделяли и другие. Отмечали, что жесты были «примитивными» до тех пор, пока Хавьер не был избран президентом Ассоциации в 1990 году — тогда язык жестов «стал восприниматься всерьёз». 

Механизм влияния Хавьера до конца не ясен. Многие взрослые глухие, участвовавшие в становлении сообщества, утверждают, что именно он «обучил» их языку. Лингвистический анализ Энн Сенгас показывает, что его идиолект (индивидуальная манера речи) имеет черты, характерные для старшей группы первой когорты носителей НЯЖ, но при этом содержит уникальные особенности, отличающие его как от предшественников, так и от более молодых носителей. Таким образом, Хавьер стал ключевой фигурой в первой группе, использовавшей стандартизированный жестовый язык как основной способ общения. Возникает вопрос: как ему удалось первым его освоить и одновременно обучать других?

Вероятно, слово «обучал» здесь означает не формальное преподавание, а активное лидерство. Хавьер, возможно, с большим энтузиазмом и последовательностью использовал жесты, терпеливо объяснял их менее опытным и брал на себя роль «языковой полиции», требуя следования тому, что считалось «правильной» версией. Исследователи Энн и Ричард Сенгас, посещавшие собрания в 1989-1994 годах, отмечали крайне предписывающее отношение к языковым нормам внутри Ассоциации. Лора Полич вспоминает:

ЦИТАТА. В 1997 году я наблюдал регулярные случаи, когда путаница с «правильной» версией жеста передавалась Хавьеру для арбитража. Его решения принимались без споров. Хавьер, в некотором смысле, считается «апостолом» NSL пожилыми глухими взрослыми (L. Polich, The emergence of the deaf community in Nicaragua, 2005).

Таким образом, инициативное ядро во главе с харизматичным лидером сформировало базовую структуру субкультуры. Она включала устойчивую группу с зарождающимися традициями, уникальными способами общения, инструментами для совершенствования языка и консолидированной коллективной волей.

Формирование базовой субкультурной структуры можно представить как последовательность этапов:

• Появление чувства принадлежности к особой группе
• Самоорганизация инициативного ядра
• Выдвижение лидера мнений, берущего на себя арбитраж и стандартизацию
• Стандартизация понятий и языковых норм
• Формулирование общих целей (например, через создание Ассоциации)
• Осознание потребности в надструктуре — формальной организации для защиты интересов и развития

Рождение субкультуры NSL

Формирование субкультуры глухих в Никарагуа было также связано с социально-экономическими условиями. Глухие люди, объединённые в официальной статистике и восприятии общества с умственно отсталыми, не имели полноценного образования, были практически исключены с рынка труда и социальной жизни в одной из беднейших стран региона. Эта крайняя маргинализация лишала их чувства принадлежности, доступного большинству слышащих.

Политический климат после Сандинистской революции, однако, позволил глухим начать осознавать себя как специфическую группу рабочего класса — с крайне ограниченными экономическими возможностями, обречённую на низкоквалифицированный труд за мизерную оплату.

К концу 1980-х годов, как отмечает Энди Бланден, это сообщество, несмотря на сохраняющуюся бедность, обрело черты зрелости:

ЦИТАТА. К концу 1980-х годов подавляющее большинство глухих людей, участвовавших в ANSNIC [Ассоциации], были женаты и воспитывали детей. Они всё ещё были крайне бедны, многие работали за эксплуататорскую зарплату в Зоне свободной торговли <...> но, тем не менее, они были частью сообщества, и через свою организацию они теперь могут влиять на правительство, вмешиваться в политику страны в области образования. <...> Увы, глухие люди старшего возраста <...> в основном остаются на обочине общества и лишены какого-либо голоса. (A. Blunden, The Invention of Nicaraguan Sign Language, 2014).

Таким образом, развитие классового сознания дало сообществу доступ к общественным механизмам и возможность формулировать общие цели для влияния на государственные институты. Как и везде в мире, люди с инвалидностью часто составляют наименее обеспеченную часть населения, сталкиваясь с общими проблемами: пренебрежением, изоляцией, плохим здоровьем. Развивая классовую идентичность, глухие Никарагуа привлекли внимание международного сообщества, что расширило их социальные горизонты и позволило перенимать опыт, язык и ценности у групп со схожими проблемами.

Сообщества глухих существуют, находясь под влиянием международных педагогических тенденций и политики в сфере образования. Этот процесс, как подчёркивают Ричард Сенгас и Лейла Монахан, носит двусторонний характер: глобальные тренды влияют на локальные сообщества, а те, в свою очередь, становятся частью международной сети.

ЦИТАТА. Антропологи признали глобальный характер культуры и социальных отношений. <...> Сообщества глухих особенно пострадали от этих связей, учитывая международную передачу педагогики глухих. <...> Миланский конгресс 1880 года является наиболее известным историческим примером. Эта встреча ознаменовала начало всемирной кампании по продвижению оралистической педагогики и активному подавлению жестовых языков. <...> Однако в том же году <...> прошла первая национальная конференция глухих в США. Делегаты этой встречи резко осудили Миланские слушания, показав, что как подавление, так и поддержка языка жестов носили международный характер (A. Senghas, L. Monaghan, Signs of the Times: Deaf Communities and the Culture of Language, 2002).

Социологический алгоритм возникновения субкультуры на примере НЯЖ

Когда маргинализированные группы начинают формировать стабильные сообщества, можно наблюдать зарождение субкультуры. Этот процесс часто происходит вне поля зрения «нормальной» жизни, там, где силы социального конформизма ослабевают. Маргинализация и последующее группообразование, происходящие на всех уровнях общества, следуют общему сценарию: общество накладывает на индивида ограничения → индивид находит единомышленников → они начинают обсуждать общие проблемы. В ходе этого общения и формируется субкультура: люди развивают групповую идентичность через особый жаргон, внешний вид и кодекс поведения. Этот процесс спонтанен и органичен, коренится в социальной природе человеческой психики. Научные общества, молодёжные движения, преступные организации — все они проходят схожие стадии роста и жизненного цикла.

ЦИТАТА. …потенциал маргинальности определён природой лиминальности, (лиминальный здесь понимается как переходное состояние между двумя стадиями развития человека – Прим. И. Л. Викентьева), ситуацией вненаходимости. Условия амбивалентности и неопределёенности, размытой социальности стимулируют энергичный поиск новой фундаментальной общности. Я могу оказаться не одиноким — и вот уже возник зародыш субкультуры. <...>

В. Тернер называл эту недифференцированную общность communitas. Речь идёт о бесструктурном сообществе, члены которого лишены статусных характеристик. Поэтому communitas может быть реализована только в лиминальной ситуации Это опыт переживания фундаментальной общности, единства и равенства (Г. Л. Тульчинский, Постчеловеческая персонология. Новые перспективы свободы и рациональности, 2002, цит. по: vikent.ru/enc/3818).

Однако силы, управляющие этим жизненным циклом, часто игнорируются при попытках целенаправленно воссоздать сообщества — в менеджменте, госуправлении или социальном проектировании. Важным фактором являются внутренние фильтры группы. Например, в Никарагуа глухие учились языку с разной скоростью; некоторые так и не овладели НЯЖ в достаточной мере, чтобы стать активной частью сообщества. Исследования подтверждают ограничение, основанное на «возрасте вступления»: чем младше ребёнок, тем выше его потенциал к достижению беглости (Senghas, 1995). Этот фильтр играет критическую роль на ранней, медленной стадии формирования группы, определяя качество её ядра и влияя на весь дальнейший жизненный цикл.

На основе примера НЯЖ можно выделить алгоритм формирования субкультуры, точки которого наносятся на S-образную кривую роста сообщества. Каждая точка представляет собой возможность повлиять на цикл, направив его в желаемое русло. Этот алгоритм может служить инструментом как для решения социальных проблем, так и для осознанного создания поддерживающих сообществ.

Маргинализация личности → 
→ Потребность в идентичности/коммуникации → 
→ Инициативная группа → 
→ Формирование группового языка (традиции) → 
→ Возникновение лидерства/представительства → 
→ Формирование устойчивого сообщества → 
→ Субкультура

Инструменты идентичности, группы и коммуникации предоставляют обездоленным группам шанс развиваться уникальным образом. НЯЖ — тому пример. Изменение самовосприятия и появление собственного коммуникационного кода открыли глухому сообществу Никарагуа возможности для реализации потенциала. Из людей, воспринимавшихся как «умственно отсталые», они превратились в изобретателей языка и организаторов сообщества, показав путь к преодолению изоляции. Эта трансформация перекликается с концепцией «Deaf Gain» («Глухая выгода»), которая смещает фокус с потери слуха на преимущества глухого опыта:

ЦИТАТА. В культурных группах глухих глухота обычно не считается состоянием, которое нужно исправить. Вместо этого глухие люди рассматриваются как члены языкового меньшинства. <...> «Deaf Gain» — термин <...> чтобы подчеркнуть преимущества глухоты. <...> Глухие люди имеют уникальные перспективы и восприятие. <...> Таким образом, термин относится не только к тому, что человек может получить от сообщества глухих, но и к более широкому вкладу сообщества глухих в мир в целом (et. al., Deaf Culture and Sign Language, 2024).

Выводы

История никарагуанского языка жестов демонстрирует, что главными препятствиями для реализации потенциала глухих людей зачастую являются устаревшие социальные условности и институты. Маргинализация создавала множество барьеров для их участия в жизни общества. В ответ, спонтанно и без какого-либо внешнего плана, им пришлось сформировать собственные группы и найти свой способ удовлетворить базовые потребности в общении и социализации.

Эволюция этой субкультуры показала, что, хотя её коммуникативный метод уникален, процесс её формирования универсален. Он соответствует базовому жизненному циклу социальной группы, который можно представить как последовательный алгоритм.

• Традиционные социальные институты часто тормозят естественную эволюцию сообществ и реализацию человеческого потенциала
• Многие социальные потребности (в принадлежности, идентичности, самовыражении) остаются нереализованными в современных обществах
• Существует дефицит надёжных социальных технологий для решения проблемы маргинализации и включения
• Выявленный алгоритм формирования субкультуры может стать такой технологией — моделью для целенаправленного создания поддерживающих сообществ или анализа их развития

Источники

• Polich, L. The emergence of the deaf community in Nicaragua. Gallaudet University, 2005. 
• Senghas, A. Children's Contribution to the Birth of Nicaraguan Sign Language. Massachusetts Institute of Technology, 1995.
• Senghas, A. The Development of Nicaraguan Sign Language via the Language Acquisition Process. Boston University, 1994.
• Singleton, J. L., & Newport, E. L. When learners surpass their models: The acquisition of American Sign Language from impoverished input. Cognitive Psychology, 2004.
• Blunden, A. The Invention of Nicaraguan Sign Language. Ethical Politics, 2014.
• Senghas, R. J., & Monaghan, L. Signs of Their Times: Deaf Communities and the Culture of Language. Annual Review of Anthropology,  2002.
• Kocab, A., Senghas, A., & Pyers, J. From Seed to System: The Emergence of Non-Manual Markers for Wh-Questions in Nicaraguan Sign Language. Languages, 2022.
• Parks, S. How Deaf Children in Nicaragua Created a New Language. Atlas Obscura, 2018.
• Deaf Culture and Sign Language. / ALTA Language Services, Inc. Режим доступа: altalang.com.
• The Mind's Big Bang. / Evolution Series. Режим доступа: pbs.org.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.