Владимир Ульянов (Ленин) в тюрьме и приемы коммуникации с внешним миром

0
Фрагмент нашел: Алексей Каримов8/21/2022

Ну а для длительного «сидения» – Ульянов знал это – надо было решить, по меньшей мере, три задачи. Во-первых, наладить регулярную связь с «волей». Во-вторых, определить то повседневное дело, которое достаточно плотно займет его время. И третье – позаботиться о собственном здоровье, дабы избежать обычных спутников одиночного заключения – психических расстройств и туберкулеза. А для всего этого необходимо было добиться максимального количеств свиданий и передач, возможности получения книг и неказенной еды, то есть полностью использовать свои «права» и вытянуть у администрации тюрьмы все «блага», положенные подследственно­му, но еще не осужденному. [...]

Судя по всему, вопрос о «повседневном деле» он для себя к этому времени решил. 

«У меня есть план, – говорилось в письме, – который меня сильно занимает со времени моего ареста и чем дальше, тем сильнее. Я давно уже занимался одним экономическим вопросом (о сбыте товаров обрабатывающей промыш­ленности внутри страны), подобрал некоторую литературу, составил план его обработки, кое-что даже написал... Бросить эту работу очень бы не хотелось, а теперь, по-видимому, предстоит альтернатива: либо написать ее здесь, либо отказаться вовсе».

К письму прилагался обширнейший список литературы. Его основная часть действительно связывалась с предстоящей работой. Но были в нем и записи совсем иного рода. Комбинируя реальных авторов и названия их работ с явно вымышленными, он запрашивал о судьбе товарищей.

Так, включив в список книгу Н. Костомарова «Герои смутного времени», он знал, что друзья поймут – речь идет о Ванее­ве и Сильвине, носивших клички Минин и Пожарский. Желая получить монографию В. Воронцова, книгу Брема «О мелких грызунах» или Майн Рида «Минога», он спрашивал о Старкове, имевшем кличку Веве, о Кржижановском, которого называли Сусликом, и о Надежде Крупской. А исторический роман неко­его Гуцулла – да еще во французской транскрипции – означал Петра Запорожца. И когда позднее с воли ответили, что из «Героев смутного времени» в библиотеке есть лишь первый том и нет ни Воронцова, ни Брема, ни романа Гуцулла, Владимир Иль­ич понял, что арестованы Ванеев, Старков, Кржижановский, Запорожец, а Сильвин и Крупская пока на свободе. [...] 

Все это потребовало нового сговора и точной координации показаний, благо связь между заключенными уже была налажена. Перестукивание по элементарной тюремной азбуке через несколько камер или этажей, которое они практиковали в первые дни после ареста, многого дать не могло и исключало сколько-нибудь серьезные сюжеты. Важную роль в передаче необходимой информации стали играть общие часовые свидания. В отличие от личных свиданий, где жандарм присутствовал постоянно, на общих «можно было сказать гораздо больше: надзиратель полагался один на ряд клеток, и говорить можно было свободнее. Мы пользовались с братом, – пишет Анна Иль­инична, – псевдонимами, о которых условливались в шифро­ванных письмах... Пользовались, конечно, вовсю иностранны­ми словами, которые вплетали в русскую речь».

После первых свиданий она стала передавать необходимую информацию родным и «невестам», приходившим к другим заключенным, и договаривалась с ними о том, какую книгу необходимо попросить товарищам в тюремной библиотеке. На стра­ницах этой книги малозаметными точками отмечались буквы, из которых и складывалось послание. Именно так Ульянов пе­реписывался с Кржижановским и Старковым, послал ободряю­щую записку Сильвину.

Что же касается связи с волей, то помимо «отточенных» книг, возвращаемых по четвергам в библиотеку, в ход пошла и самая простая тайнопись.

«Конечно, – пишет Анна Ильинична, – никаких химических реактивов в тюрьме получить было нельзя. Но Владимир Ильич вспомнил, как рассказывал мне, одну детскую игру, показанную матерью: писать молоком, чтобы проявлять потом на свечке или лампе. Молоко он получал в тюрьме ежедневно. И вот он стал делать миниатюрные чернильницы из хлебного мякиша и, налив в них несколько капель молока, писать им меж строк жертвуемой для этого книги». Если же надзиратель заглядывал в «глазок», чернильница немедленно отправлялась в рот. Так что иной раз за писанием одного послания приходилось съедать их не менее полудюжины. В об­щем, «диетическое питание», не дающее до сих пор покоя «лениноедам», пригодилось. И на свидании Владимир Ильич, смеясь, говорил сестре: «Нет такой хитрости, которую нельзя было бы перехитрить».

Источник: В.Т. Логинов. Владимир Ленин. Выбор Пути: Биография. – М.: Республика, 2005. – С. 241-244, 248-249.

ЧТО ТАКОЕ БАЗА ЗНАНИЙ?

Концентрированная книга издательства LIVREZON складывается из сотен и тысяч проанализированных источников литературы и масс-медиа. Авторы скрупулёзно изучают книги, статьи, видео, интервью и делятся полезными материалами, формируя коллективную Базу знаний. 

Пример – это фактурная единица информации: небанальное воспроизводимое преобразование, которое используется в исследовании. Увы, найти его непросто. С 2017 года наш Клуб авторов собрал более 80 тысяч примеров. Часть из них мы ежедневно публикуем здесь. 

Каждый фрагмент Базы знаний относится к одной или нескольким категориям и обладает точной ссылкой на первоисточник. Продолжите читать материалы по теме или найдите книгу, чтобы изучить её самостоятельно.  

📎 База знаний издательства LIVREZON – только полезные материалы.

Следующая статья
Биографии
«Жизнь есть только в работе»: режим писательницы Патрисии Хайсмит
Автор психологических триллеров «Незнакомцы в поезде», «Талантливый мистер Рипли» в реальной жизни была таким же одиноким мизантропом, как многие ее персонажи. Творчество было для нее не удовольствием, но одержимостью, в часы простоя она чувствовала себя несчастной. «Жизнь есть только в работе, то есть только в воображении», — жаловалась она в дневнике. К счастью, вдохновение редко покидало писательницу, она говорила, что идеи настигают ее столь же часто, как крыс — оргазм. Патрисия творила ежедневно, обычно по три-четыре часа утром; за хороший день успев...
Биографии
«Жизнь есть только в работе»: режим писательницы Патрисии Хайсмит
Биографии
Последние работы Михаила Врубеля: портрет В. Брюсова и «Видение пророка Иезекииля»
Биографии
«Бабский коллектив» – история единственного в России женского струнного оркестра
Биографии
«Никто не вернулся таким же, каким ушел»: Маргарет Тэтчер о пришедших со Второй мировой
Биографии
«Я вечно спешу приняться за дело», – распорядок дня Симоны де Бовуар
Биографии
Как Елизавета II разделяла роли королевы, жены и матери?
Биографии
Приемы королевы Елизаветы II: как ей удавалось подолгу оставаться на ногах и не уставать?
Биографии
Чего стоит улыбка королевы Елизаветы II?
Биографии
Метаморфозы и превращения в доме юного К. С. Станиславского
Биографии
Отдых во время боя – рестлер Роузи Ронда
Биографии
Первая встреча Филиппа, племянника лорда Маунтбеттена, и юной принцессы Лилибет
Биографии
«Королева даже бровью не повела» – модели поведения Елизаветы II
Биографии
Лечение на месте: как была организована работа военного госпиталя в блокадном Ленинграде
Биографии
Елизавета II и удовольствие заставить министров врасплох
Биографии
Скачки и коневодство – психотерапия для королевы Елизаветы II
Биографии
Почему Елизавета II не меняла свой имидж?